Гости съезжались на дачу

В прихожей снял домашние тапки, переобулся в ботинки, натянул куртку. Все – медленно. Если медленно, то можно контролировать желание убить ее.

– Вася! Прости! – бросилась ему на грудь жена.

Впечатала в стенку, на которой висело зеркало. Зеркало упало на пол со звуком, напоминающим дребезжание оконного стекла, когда мимо дома проезжает тяжелый транспорт. Зеркало словно раздумывало: раскалываться ему на мелкие кусочки или удержаться. Не треснуло.

– Вася! Я дура! Редкая, уникальная, круглая. Вася, как ты мог на мне жениться? Ты же особенный! Единственный в мире! Вася, у нас есть водка. Пойдем, – потянула его на кухню. – Я больше никогда в жизни! Как ты мог на мне, дуре, жениться? – повторяла Таня."

"Он сидел за столом в зимней куртке, в шапке, в ботинках на меху. Пил водку и смотрел на свою плачущую жену. Круглую дуру. Редкую. Безмозглую. Придушить бы. Чтобы не подкладывала мины под надстройку. Сама подкладывала, сама разминировала. Что ему оставалось? Только любить.

В детстве они почти не расставались. Вместе в школе, после уроков, в выходные, на каникулах. Поступив в разные вузы, виделись реже, но все-таки часто. Когда Ангел и Галя женились, родились дети, встречи стали редкими – на семейные или государственные праздники-застолья. И дальше с возрастом все реже и реже. Семейное общение питается дружбой женщин, а Катя и Таня взаимного притяжения не испытывали, хорошо относились друг к другу, и только. Кроме того, женщины ревновали. Невольно. По своей природе они будут ревновать избранника ко всему, что он любит (словно крадет от любви к ней), будь то друзья, футбол, рыбалка или коллекционирование марок. На семейных торжествах у Ангела и Гали Харя держался культурно, но томился. У Ангела – от обсуждения детских болезней и цен в магазинах. У Гали – от культурно-интеллигентных разговоров с коллегами Гали и Тани. Тех, с кем было интересно общаться Харе, Ангел и Галя несколько раз видели и нашли их полнейшими занудами. После сорока лет две семьи и одинокий Харя встречались за столом только по юбилейным датам. Втроем собирались один-два раза в год. Харя называл эти встречи «командировками на свободу». Чаще не получалось, да и не требовалось. Чтобы праздник был в удовольствие, он должен случаться редко, а каждый месяц праздник – это повинность и слишком много выпивки. Старая дружба – как дом детства: в нем давно не живут, но трепетно любят.

9Ангел подхватил друзей у метро «Новокосино», где они исполнили заезженную интермедию «Мой милый Галя – мой дорогой Ангел – вот и наш Харя». Не на потеху публике, как в молодости, а от радостного возбуждения и как дань чудачествам юности.

Галя и Харя сидели на пассажирских сиденьях сзади.