Граф Суворов. Том 9

Вытянув штурвал на себя, я заставил взмыл в небеса. Перегрузка вдавила меня в кресло, кровь зашумела в ушах, а нос заложило. Организм отчаянно сопротивлялся неестественному положению вверх тормашками, требуя, чтобы его вернули на место. И вознаградил меня дохой эндорфина.

— Ты как там? — запоздало спросил я, оглянувшись.

— В полном порядке. — ответил с придыханием Василий. — Но в следующий раз возьмите кого-нибудь по моложе.

— Как приземлимся — я тебя пролечу. — усмехнулся я, выходя на курс. — Феникс ведомым, иду на посадку.

— Слышим вас отчетливо, Феникс, доведем вас до приземления. Раньше отпустить не можем, приказ. — ответил в наушнике пилот одного из сопровождающих нас катеров. В отличие от меня кульбиты в воздухе они не выписывали, но и не мешали, держась на почтительном расстоянии.

— Понял, возражений нет. — с легкостью согласился я, начиная постепенно снижаться. Внизу, под облаками, была обычная для начала ноября Петроградская хмарь и смразь из снега с дождем, но даже они не могли укрыть от себя ухоженный лесопарк, где елочки были рассажены рядами. В центре всего этого великолепия стоял трехэтажный особняк и несколько домов для прислуги, скрытых частыми деревьями. — Мы точно по адресу? Что-то я пожарища не наблюдаю.

— Точно, но я проверю. — проговорил штурман, пока я заставил истребитель зависнуть в нескольких сотнях метров над землей. — Это он.

— Что-то тут не так. — я задумчиво посмотрел на здание, затем на летящих рядом с нами катера. — Господа, не против составить нам компанию?

— Боюсь у нас четкий приказ, сопровождаем только в воздухе. — с явным сожалением ответил ведомый.

— Принято. — сказал я, отключившись, и думая, как поступить дальше, но в этот момент загорелась лампочка связи на коммуникаторе. — Слушаю.

— Не летите туда! — услышал я возмущенный вопль Мальвины. — Вы же еще не прилетели? Скажи, что еще нет!

— Прямо сейчас мы висим над совершенно целым особняком Меньшиковых. — ответил я супруге. — В чем дело, объясни спокойно.

— Давайте я. — произнес Багратион и переключил на громкую связь. — Нам удалось опознать одного из сыщиков. Того — нервного. Это единственный сын княжны Балконской, до сих пор числящийся императорским гвардейцем и канцелярским советником. Очевидно, по протекции матери, но это не так важно. Это была явная провокация, которая не удалась.

— Он напал на меня в моем же доме. Какая провокация? — нахмурившись спросил я. — При таких же условиях мы вчера толпу гвардейцев превратили в фарш.

— Дорогой, ты ведь шутишь? — удивленно спросила Мальвина. — Одно дело — убить в бою, и совсем другое — безоружного, ползающего перед тобой на коленях и извиняющегося. Такого тебе высшее общество не просило бы никогда.

— К тому же он единственный ребенок в роду и наследник.