Грани морали (СИ)

Я заставила ее присесть, взметнула приличную охапку хрустящей листвы и устроилась рядом, позволяя нас засыпать импровизированной маскировке.

Если бы кто-то полез в буераки и присмотрелся, запросто бы нас увидел, но взгляды селян оказались прикованы к опасному, пугающему, а оттого вдвойне притягательному зрелищу. Они спешили осмотреть место происшествия, а возможно, и чем-то поживиться.

Убедившись, что на дороге больше никого нет, а все любопытные стоят к нам спиной, я выдернула тетушку из схрона как морковку из грядки и поволокла дальше. Мы быстро миновали поворот и выдохнули. Навстречу больше никто не шел — крестьяне передвигались гурьбой, стараясь не отбиваться от коллектива.

Деревню обогнули по широкой дуге, воспользовавшись удачно подвернувшейся узкой тропкой. Надеюсь, сюда собаки — если их вообще используют — не добегут. Наши следы успешно затоптаны ордой местных жителей, поди разбери в суматохе, кто куда пошел.

От столицы мы отъехали не слишком далеко, но расстояние, что в относительно комфортной карете преодолели за час, на своих двоих пришлось ползти полдня. Когда мы с тетушкой, усталые злые и пропыленные, добрались до пригорода, уже смеркалось. Обе не ели с утра, да что там, с прошлого вечера, и поочередно пугали друг друга страшными звуками из живота. Но к чести родственницы, она не возмущалась. Молча тащилась за мной, придерживая полы плаща и юбку, чтобы те не волочились по пыльной земле. Я на такие мелочи внимания не обращала. Нам все равно в скорейшем времени предстоит переодеться, причем полностью.

Столица началась с редких, больше похожих на фермы домиков, что постепенно становились все выше и крупнее, а прилегавшая к ним территория — все меньше, поскольку чем ближе к центру, тем дороже земля.

На круглосуточные магазины я не рассчитывала, понимая, что не в тот век попала. Но ростовщики и старьевщики работали допоздна, а те, что сотрудничали с сомнительными продавцами, наоборот, по вечерам только открывались.

Этим я и воспользовалась.

Выбрала в укромном переулке самую деформированную брошь из мешочка. В ней с трудом можно было опознать ту изящную вещицу, которой она была изначально. Ее слегка оплавило то ли от взрыва, то ли от близости моей магии, и украшение больше напоминало бесформенный слиток с беспорядочной россыпью камней в нем.

Неприятного вида тип за прилавком долго ощупывал, чуть ли не обнюхивал брошь. Ковырнул, вытаскивая один из камней, проверил его под огромной стационарной лупой — такой только гвозди забивать — и наконец нехотя озвучил цену:

— Шесть сальдов.

— Натуральный грабеж! — возмутилась тетушка.