Гранатовый дом

Называл он его так потому, что Тищенко был жаден и завистлив, про таких людей говорят: «Его жаба давит».

— Читал твою докладную. — Начальник сел за стол, пододвинул к себе какую-то папку, но не открыл. Емельянов мог бы поклясться, что в этой папке лежит что угодно, но только не его докладная. — Отличная работа!

— Что теперь будет с этой девицей? — спросил Константин.

— Евгению Пересельчак отправили на психиатрическую экспертизу. Но и так уже понятно, что она неподсудна. После всех процедур ее до конца жизни запрут в дурке.

— На Слободке-Романовке? — удивился Емельянов.

 — Разве у нас есть отделение для таких?

— У нас нет. Особая психиатрическая лечебница спецрежима есть в Днепропетровске. Ну а пока…

— Что пока? — насторожился Константин.

— Есть специализированные лаборатории, в которых изучают подобные явления. Они довольно секретны. Я даже не знаю, где располагаются. Ходят слухи, что и у нас есть такая.

— Секретные лечебницы КГБ? — прищурился Емельянов.

— Ты бы, Константин, лучше своими делами занимался, я не языком молол! — демонстративно рассердился Тищенко.

— Так я и занимаюсь — разве не видно? — нагло хохотнул опер.

 — Мне только интересно: почему? — стал он враз серьезным. — Как своего сына можно было в ванне утопить?

— Я тебе не психиатр, — насупился Тищенко.

— Сначала Кашалот, потом она… — задумчиво произнес Константин. — Ты не считаешь, что с этой семьей что-то не так? Разве такое странное поведение может возникнуть на пустом месте? — Емельянов прищурился. Заговорил резко: — А разве тебе не интересно, что тут не так?

— Мне — нет. — В голове Тищенко был лед. — Но ты можешь выяснять, если хочешь.

— Да, хочу, — твердо ответил Емельянов.

Тищенко помолчал. А потом вдруг посмотрел на Константина в упор:

— Ходят слухи, что ты стал частым гостем на Одесской киностудии?

— Донесли уже, стукачи чертовы! — хмыкнул Емельянов.

— Я бы тебя попросил! Не стукачи, а ответственные информаторы! — пафосно поправил его Тищенко.

— Стукачи они и есть стукачи. Суки, — стоял на своем Константин.

— Ладно, Костян, брось. — Емельянова просто перекосило, но он смолчал. — Я тебя не препираться позвал. Не для того!

— А для чего? — хмуро взглянул он.

— Если ты уж настолько любишь киностудию, есть у меня к тебе одно очень важное дело.

— Любишь? Издеваешься? Да я терпеть это сборище не могу! — в сердцах воскликнул опер.

— Да я тебя не заставляю их любить! — вздохнул Тищенко, всегда проигрывающий в любых спорах. — Но вот оперативной работой тебе заниматься придется.

— Не тяни кота за хвост, чего уж там! — буркнул Емельянов.

— Ладно. Дело вот в чем. Получил я одну информацию. Под видом артиста на киностудию прибыл известный вор из Москвы. Нужно бы к нему присмотреться.