Гранатовый дом

Эксперт сказал, что она вполне могла находиться под каким-то препаратом, это определит экспертиза.

— Я не понимаю, как это возможно, — задумчиво произнес Емельянов. — Что теперь с ней будет?

— Возможно. — Глаза эксперта были печальны. — Очень даже возможно. Находясь в депрессии, женщина может убить своего ребенка. Такое случается чаще, чем вы можете себе представить. А что с ней будет?.. Отправят в специализированную психиатрическую лечебницу, где до конца жизни она будет находиться среди таких же. Ведь она явно неподсудна, тут и без экспертизы все понятно.

— Но зачем она это сделала? Почему убила своего сына?!

— А вот в этом уже предстоит разбираться вам.

Сочувствую. Да, дело вам попалось — хуже не придумаешь! — И умудренный опытом эксперт с сочувствием покачал головой.

Глава 13

Аджанов пришел в себя от боли, сковавшей лодыжки и моментально отозвавшейся в позвоночнике. Это было странное ощущение — такое вот ненавязчивое возвращение к жизни из черной пропасти, разверзшейся перед ним после дневного света.

Боль ведь была не такой уж и сильной, в нормальных условиях ее вполне можно было терпеть. Ну разве что она добавила бы немного неудобств.

Но теперь эта боль стала сигналом, даже сиреной: жизнь от него не ушла, он живет. Ну и еще: что с ним не все в порядке.

Сергей попробовал пошевелиться — боль усилилась. А в воздухе вдруг остро, совершенно не понятно откуда запахло подгоревшей кашей. Словно он находился на кухне, где каша, сбежав, залила всю плиту, и теперь весь воздух пропитан этим странным запахом — нельзя сказать, что отвратным, но и не аппетитным.

Аджанов попытался открыть глаза. Сначала под веками вспыхнуло так, будто туда насыпали раскаленный песок.

Но потом это ощущение стало притупляться. Вздохнув и набравшись мужества, он резко распахнул глаза.

Разумеется, первое, что увидел, был белый цвет. Сверху донизу, полностью, он набрался белого цвета, мгновенно вобрал его в себя, погрузился в него, утонул, задохнулся и воскрес — словно ведя обратный отсчет от смерти до возвращения к жизни, Сергей разглядел, что лежит в комнате с белым потолком и с белыми стенами.

Но только это был не тот потолок, который преследовал его иллюзией отсутствия, бесконечности. Теперь это явно была больничная палата.

Он лежал в кровати, накрытый до середины груди белой простыней. Койка его стояла возле стены, и рядом с ней он заметил еще две. Одна была пустой. А на другой, у противоположной стены, лежал мужчина в каком-то странном сером халате. Он лежал на боку, лицом к стене, подогнув ноги почти к животу, в позе какого-то странного, противоестественного зародыша. И разглядеть его лицо, тем более определить возраст было совершенно невозможно.

Впрочем, Аджанову и не хотелось это делать. Пора было заняться собой.