Гранатовый дом

Мог ли он представить, что и в таком положении судьба способна послать ему светлые моменты? Однажды — это была его пятая прогулка по коридору — Аджанов понял, что не одинок.

Это ощущение буквально ударило его в спину, и, обернувшись, он разглядел мужчину возле окна. Застыв на одном месте, тот напряженно смотрел ему вслед. Сергей не знал, как себя вести, можно ли ему разговаривать с другими пациентами. Впрочем, никто не запрещал ему этого. Поэтому он быстро подошел к мужчине — и не поверил сам себе, увидев у него живые глаза.

— Простите… — Человек попятился. — Мне только сегодня разрешили гулять.

Я вас потревожил?

— Нет, что вы! — воскликнул Сергей. — Я в этом коридоре уже давно, в пятый раз, — почему-то уточнил он.

— А я первый. Меня готовят к какой-то особой терапии и вот сейчас разрешили прогулки.

— Как я рад видеть здесь живого человека! — Восторгу Аджанова не было предела. — Меня зовут Сергей, — представился он.

— Анатолий, — осторожно ответил мужчина.

Аджанов, не скрывая интереса, принялся рассматривать своего нового знакомого.

Он был высок ростом и хорошо сложен, лет 40-45-ти. У него были черные вьющиеся волосы и виски, чуть тронутые сединой.

Умные, проницательные, но какие-то невероятно печальные глаза. Несколько безвольный рот, придающий выражению его лица непреходящее ощущение скорби. Во всем облике этого человека было что-то трагичное.

Сергею подумалось, что он наверняка много пережил и что пережитые испытания поразили его своей жестокостью. Анатолий показался ему благородной, трагической фигурой, каким-то посланцем из другого века. Он не выдержал:

— За что вас сюда?

Его манера формулировать вопросы в лоб часто сбивала людей с толку.

Мужчина с опаской покосился по сторонам. Губы его дрогнули. Приглушенным голосом он сказал:

— Я писатель.

Глава 15

К вечеру этого же дня в палате Аджанова в неурочное время появился врач. Губы его были сурово сжаты в узкую осуждающую полосу.

— Только несколько дней назад вы так интересовались подробностями терапии своих соседей, боясь оказаться на их месте, — злым, необычным тоном начал он.

— Я и сейчас боюсь, — Сергей непроизвольно сжал кулаки.

— Тогда не вступайте в беседы с другими пациентами!

— Ну конечно! — Губы Аджанова тронула улыбка, от напряженных чувств превратившаяся в гримасу.

 — Уши везде."

"— Это моя работа, — продолжал врач. — Я, а не вы, разбираюсь в той социальной опасности, которую несет в себе каждый больной. И ваши разговоры могут помешать лечению другого пациента.

— Мне не запрещалось разговаривать с другими больными, — попытался оправдаться Сергей. — Вы, лично вы мне не запрещали.

— А теперь запрещаю! И настоятельно советую следить за своим поведением, чтобы не причинить вреда себе и другим.