Грехи матери

Мне приходилось заниматься другими вещами, и твой отец был с этим согласен. Возможно, мы ошибались. Я всегда буду сожалеть о том, что упустила. Но это ушло, Филипп. Тех лет не вернешь. Я не могу исправить ситуацию, как бы я ни сожалела, что она причиняет тебе боль. И у меня есть право на некоторый комфорт, нравится тебе это или нет.

– Бог ты мой, тебе семьдесят лет. Ты пожилая женщина. И охота тебе заниматься черт-те чем в твоем возрасте?"

"– Я не занимаюсь черт-те чем, как ты выразился. Жаль, что ты это так видишь. И тебя совершенно не касается, что я делаю, пока я правильно веду бизнес и не ставлю тебя на публике в неловкое положение.

Остальное – мое дело, Филипп. По данному вопросу голосование не проводится. Это не заседание совета директоров, это моя жизнь, и у тебя нет права голоса.

Он посмотрел на мать с необузданной злобой и, ни слова более не говоря, повернулся и вышел из кабинета. Он кипел от услышанного.

Оливия дрожала от волнения, снова садясь за письменный стол после ухода сына. Она не хотела, чтобы Филипп таким образом узнал о ее романе с Питером. Она не хотела, чтобы вообще кто-либо о нем узнал.

Но Филиппу стало о нем известно, и ей теперь надо было с этим жить. Это ничего не меняло, Филипп должен был с этим свыкнуться. Ей вдруг вспомнились ее собственные чувства, которые она испытала, узнав, что ее мать является любовницей Ансела Морриса. Это ей тогда очень не понравилось, показалось неправильным. Она думала, что ее мать – падшая женщина. Но ей было тринадцать лет, а не сорок шесть. Она обнаружила роман своей матери точно так же, как сейчас Филипп обнаружил ее роман: однажды она застала их целующимися, и Мэрибел призналась дочери. Она сказала, что ей одиноко, а он добрый человек. Но несмотря на их искреннюю взаимную любовь, она так и не вышла замуж за Ансела, даже когда он овдовел.

Оливия была убежденной сторонницей верности. Таких же принципов придерживалась Мэрибел и была верна женатому мужчине, которого любила и который любил ее. Других мужчин у нее не было, даже когда Ансел умер. Оливия тоже была верна только двум мужчинам в своей жизни. Сначала Джо, на всем протяжении их брака, а в течение последних десяти лет – Питеру. Эта жизнь не была безупречной, но она была хорошей и разумной, с учетом обстоятельств.

Оливия не была от нее в восторге, но могла оправдать ее для самой себя и оправдывала. Она никогда никому не говорила о Питере, да и не собиралась, хотя часто подумывала, сообщить ли матери. В глубине души она знала, что в тринадцать лет судила о Мэрибел несправедливо и должна за это извиниться. Тогда она не понимала, как Ансел защищал мать, как о ней заботился. Мэрибел нуждалась в нем точно так же, как сама Оливия нуждалась в Питере, хотя он был женат и о разводе не могло идти и речи.