Грехи матери

Филипп предъявлял к ней более высокие требования, чем Джон."

"– Но она же человек, черт побери! Она прекрасно выглядит, моложе своего возраста. Почему нет? Почему ей не иметь немного радости в жизни, немного любви? А он явно не намерен бросать свою жену, раз этот роман длится уже десять лет, а он до сих пор не развелся.

Джон придерживался здравой, гуманной точки зрения, но Филипп ее не разделял.

– Ты говоришь, как она, – возмутился он. – Что с вами всеми случилось? Неужели никто в этой семье не придерживается никаких норм? Ты, наверное, считаешь, что нашей бабушке следует в ее доме престарелых на Лонг-Айленде спать с мужиками, чтобы не пришлось умирать в одиночестве?

Он был в ярости на Джона за то, что тот не присоединился к его крестовому походу за нравственность.

– Оставь это, – устало сказал Джон, которого звонок брата вырвал из сна. – Это ее жизнь, а не наша. Каждый устраивает ее так, как ему кажется лучше. Мама имеет право ошибаться, если это вообще ошибка, в чем я не уверен. Я знаю только, что это не наше дело. Пока она не создает сложности нам или себе и не занимается любовью на полу своего кабинета с открытой дверью или на совещании совета директоров, мне не надо об этом знать.

И тебе тоже. Ты случайно наткнулся – открыл дверь и увидел что-то, чего не должен был видеть. К нам это отношения не имеет. К папе тоже. Теперь закрой дверь и забудь об этом. Ты только доставишь всем ненужное беспокойство, если создашь из этого большую проблему.

– Насколько я понимаю, ты унаследовал ее мораль, точнее, отсутствие оной, – холодно заметил Филипп.

– Мы не вправе судить о ее морали или решать, с кем ей следует заводить романы и следует ли вообще заводить.

К тому же она ведь не навязывает нам Питера. Я уважаю маму за то, что она не распространяется об этом. И еще думаю, что тебе надо от нее отстать. Вам обоим это только доставит напрасные огорчения. Найди себе другой предмет для нападок. А я продолжу спать. Уже почти два часа ночи. В воскресенье я буду дома, но не рассчитывай, что стану тебе подпевать. И если у нее в семьдесят лет страстный роман, то она молодец! – с чувством произнес Джон.

– Ну и дураки вы оба! – сказал Филипп, закончив на этом разговор. Он полагал, что брат разделит его мнение и его возмущение, и никак не ожидал, что Джон поддержит мать.

Лежа в кровати в парижском «Ритце», Джон думал о том, что узнал, и улыбался. Он любил Питера Уильямса и любил мать, а ведь Питер, черт побери, делал ее счастливой. Джон повернулся и обнял жену. Из уважения к матери он не станет ничего говорить Саре, он и без того знал, что жена с ним согласится. Он считал, что Филипп глубоко ошибается, как и во многих других случаях.

Глава 13

Питер приехал в Бедфорд лишь в половине девятого.