Грешная и святая

– Она принадлежит моему отцу, ваша светлость.

– Я выиграл все у твоего отца, – оборвал ее Крофтон, – в том числе эти непристойные статуэтки. Я утверждаю, что вы, мисс Мэндевилл, воровка и девка Ле Корбо, и я повторю это, когда прибудет полиция. Я позабочусь о том, чтобы тебя высекли, привязав к телеге.

Трис повернулся, он был готов в случае необходимости встать между Крофтоном и Крессидой. Он мечтал о том, чтобы Крофтон сделал первый шаг. Больше всего на свете он хотел превратить лицо Крофтона в кровавое месиво. Пока же он заставил себя даже не сжимать кулаки.

– Вы выиграли девять статуй, сэр, – сказала Крессида с ледяным отвращением. – Их было десять, это можно доказать. Вы не выиграли то, что находится в нашем доме в Лондоне.

Крофтон взвыл от злости. Как же он должен ненавидеть Крессиду за то, что ей удалось бежать из его рук.

– А как насчет Ле Корбо? Объясни, если сможешь, что ты делаешь в его комнатах?

Трис вмешался прежде, чем Крессида смогла ответить:

– Лучше скажите мне, Крофтон, что вы делаете здесь?

– Охочусь на воронов. Вы, герцог, наверное, уехали с моей вечеринки раньше, чем туда нагрянул Ле Корбо и ограбил меня.

– Конечно, я уехал. Это была скучная вечеринка. Но почему вы здесь? С месье Бурро сняты подозрения.

– Один из его сообщников легко мог выйти на дорогу в его обличье. Он обманул судей, но не обманет меня.

В этот момент в комнату ворвался разъяренный Жан-Мари Бурро, в синяках, в растрепанной одежде.

Одной рукой он обнимал свою натурщицу, закутанную в одеяло. Он усадил ее на скамью и обернулся к Крофтону.

– Вы обвиняете меня! – вскричал он, сверкнув глазами. Ах, французский темперамент. Очень кстати!

– Меня! Честного человека! – Выразительные жесты подчеркивали каждую фразу. – Вы обвиняете меня, меня! Моя невиновность доказана. Что должен сделать честный человек, чтобы его оставили в покое в этой ужасной стране? Вы вторглись в мою комнату! Нанесли ущерб имуществу! Напали на почтенную женщину…

– Почтенную? – рассмеялся мужчина, одетый тигром. Шатаясь, он пробрался в комнату и направился прямо к женщине. Жан-Мари развернулся и ударил его ногой в пах. Тот взвыл и свернулся клубком от боли.

Трис не мог удержаться – он рассмеялся:

– Браво!

Не зная, что случится в следующую секунду, он повернулся к Крофтону.

– Мой кузен, Жан-Мари Бурро, – представил он, – которого я навестил по семейным делам.

– Кузен? – взорвался Крофтон."

"– Кузен. Внебрачный сын моего дяди. Крофтон, я предлагаю вам уйти и забрать ваше отребье с собой. Будьте так добры, не забудьте возместить ущерб хозяину гостиницы.

Глаза Крофтона забегали.

– Я не уйду, пока не узнаю, что здесь делает мисс Мэндевилл с этой статуэткой. Она говорит, что такая же была в доме ее отца в Лондоне.