Грешница по контракту

— Слышь, бугор — услышал мужчина слабый голос Червя — Зацепило меня.

Блатной повернулся в сторону шныря и, брезгливо, сморщился, думая о чем — то своем.

— Ты знаешь, что делать, Андрюша — тихо сказал он мужчине, оскалившись, словно волк,

— Нам бы до реки успеть, пока хозяйские не спохватились. Балласт ни к чему, сам понимаешь. Только не шмаляй, и так атас сквозим.

— Эй, чего ты? — задергался Червь, зажимая окровавленной рукой рану в животе. Мужчина был собран, но душа его ликовала. Возбуждение сплелось в низу живота, от одной только мысли о том, что сейчас он уничтожит эту тварь, которая все эти годы мучила и издевалось над ним. Червь пополз в сторону, с трудом отталкиваясь от земли ослабевшими ногами, осознавая неизбежность. — Только приблизься, сука — захрипел он.

— И что ты мне сделаешь, дятел? Бугор приказал, тебя вальнуть — ухмыльнулся мужчина, читая в глазах приговоренного к смерти недоверие. Зэка не верил ему, не хотел. — Ничего личного."

"Лева с интересом наблюдал, с каким удовольствием чушок, взятый им коровой, свернул шею его шестерки. Червь дернулся в руках убийцы, и обмяк, а убийца все выкручивал в руках его голову, наслаждаясь влажным хрустом, в сломанном позвоночнике своей жертвы.

— Выйдет из тебя толк, чухан — одобрительно хмыкнул старый вор — Давай, валим. Вырулим, с божьей помощью.

Мужчина осклабился в улыбке. Почувствовав кровь, он уже не мог остановиться. Ликование заполнило его звериное сердце. Он глядел в спину блатного, который сам подписал себе смертный приговор. Хищник стал жертвой, сам того не подозревая, считая себя неприкосновенным. Но, пока он был ему нужен.

Дэн

— Дэн, Дэни — плачет в телефонную трубку мама — Где ты?

— Мама, что случилось? — спрашиваю, чувствуя, как сердце мое уходит в пятки от лютого ужаса — Что то с отцом?

— Приезжай, скорее, приезжай — всхлипывает она, на глаза, словно падает пелена, возвращая меня туда, куда я не желаю. «Денечка, динь- динь, колокольчик мой» — слышу я давно забытый голос, в своей голове, полный слез и боли. Воспоминания ослепляют. Мама, мамочка. Я вижу мертвые глаза, той, без которой не знал, как жить. Чувствую холод мертвого тела. Забыть. Не могу забыть.

— Дэни, Денис Николаевич, словно сквозь вату, слышу голос Стеллы, буквально бегущей за мной, но не обращаю на нее никакого внимания. Завожу машину, с трудом соображая, что нужно делать, и жму на газ. Страх, жгучий, разрывающий внутренности, не дает мне сконцентрироваться на дороге. Словно в бреду, добираюсь до дома. В кармане, вновь звонит телефон, но я не отвечаю.

Дома тихо. Страшно тихо. Звенящая тишина разрывает сознание. Мать сидит на диване в гостиной и тихо напевает, раскладывая очередной пасьянс. Только слышно тихое позвякивание Глашиных спиц.