Грешница по контракту

Сердце наполнилось ликованием.

Глава 21

Кэт

— Пей — сунул мне в руку кружку, исходящую ароматным паром странный, похожий на лешего мужик. — Надо же, пошел зайцев промышлять, а нашел птичку — ухмыльнулся он.

Я с благодарностью приняла подношение, и начала жадно пить, стуча зубами об металлический край посудины.

Он странный. Я даже не сразу понимаю, что в нем не так. Все лицо заросло клочковатой бородой, только живые глаза смотрят на меня с живым интересом. Чувствую слабость, от тепла, идущего от стоящей рядом буржуйки, клонит в сон. Наверное, еще действует лекарство, введенное мне зверем.

— Дайте мне телефон — с надеждой прошу, наконец поняв, почему мужчина показался мне странным. Все его лицо пересекают глубокие шрамы.

— Так нету у меня — разводит он руками — зачем отшельнику адское изобретение? Ты поспи, дочка. Потом решим, что делать с тобой. И откуда ты взялась на мою голову? Вроде женских зон нет поблизости. Не из мужицкой же ты приблудилась.

— Нет, нельзя спать — испуганно шепчу, с ужасом глядя на тонкую дверь — он придет за мной. Как вас зовут? — спрашиваю, силясь встать с самодельной кровати, заваленной какими — то старыми, пахнущими нафталином, тулупами

— А никак — задумчиво говорит спаситель, жуя губами. Только сейчас понимаю, насколько он стар — Раньше Левой звали. В другой жизни — ухмыляется мужчина, оскалив желтые зубы.

— Лев, дорогой — горячечно шепчу я, хватая его за загрубевшие руки — мне срочно нужно позвонить. Отведите меня туда, где есть телефон. От этого зависят жизни. Не одна. Прошу вас."

"— Эх, видимо пришло время мне грехи искупить — ухмыляется он, и я чувствую опасность, исходящую от этого старого, но еще крепкого мужчины. Он достает из стоящего у стены сундука теплые штаны, телогрейку и еще какие — то вещи и кидает их мне. — Пойдем, через часок. Только расскажешь мне сначала, откуда же ты так бежала, что аж обуться забыла.

Я рассказываю спокойно, но голос периодически сбивается. Рассказываю все, с того самого момента, как впервые увидела моего хозяина. Моего Дэна. От воспоминаний меня начинает трясти. Лева слушает, не перебивая, только желваки ходят на скуластом лице, да руки споро чистят ружье.

— Так, значит, коровка моя взбесилась — словно про себя, говорит он, когда я выдохшись заканчиваю свою исповедь — давно надо было шлепнуть, суку. Да я все ждал чего — то, наблюдал. Интересно мне было, чего этот чушок задумал. А тут вон чего. Одевайся, видно время пришло мне заканчивать мое изгнание. Ментов позовем, девочка. Хоть и не люблю я их. Вор я, не убийца.

Я начинаю натягивать на себя чужие вещи. Мне все велико, но выбора нет. Лева вдруг напрягается, прислушивается, и вскидывает ружье, приложив палец к губам. Движется, словно тень, что так не вяжется с его крупной фигурой.