Грязные новости

Отчаянно хотела, чтобы папа был счастлив, и никогда не хотела, чтобы он думал, что не может снова быть счастливым из-за меня.

— На самом деле это просто кино и ужин.

— Ужин? Я думала обед.

Мы остановились у бакалейной лавки на углу нашей улицы, и он покраснел. Реально покраснел. От волнения у меня чуть не закружилась голова. Такая естественная человеческая реакция, но на его бледной, больной коже это выглядело как великолепный восход солнца.

— Не волнуйся, у меня другие планы на день. Как там Милтон? — Он почесал свой затылок.

Точно. Милтон. Прошло уже несколько недель с тех пор, как я говорила о нем отцу. С другой стороны, он очень редко тащил свою задницу в Бруклин, даже когда мы встречались. Папа не был слишком подозрительным, потому что я работала безумно много часов — мне казалось, что я едва нахожусь дома, чтобы проводить с ним время. Я не хотела откровенно лгать ему, но эта ложь стала настолько большой, что было почти преступно признаваться в этом. Особенно в этот прекрасный солнечный день, когда мы оба были счастливы и улыбались.

— С ним все в порядке, папа. — Я обняла его. — Все так же надрывает задницу в «Человеке мыслящем».

Технически, это была не ложь. Наши общие так называемые друзья с радостью сообщили, что Милтона недавно повысили до младшего редактора. Для них это была еще одна причина спустить меня с дерева эго, на которое я взобралась, и принять его обратно. Для меня это было еще одним доказательством того, что Милтон все еще спит со своим боссом.

Конечно, я не настолько лицемерна, чтобы указать на это.

— Мой сотовый сломан, так что я позвоню тебе, когда доберусь до библиотеки из телефона-автомата. Я проверю тебя дома и у миссис Хоторн, так что, пожалуйста, будь на связи.

Два часа спустя я шла к метро, направляясь в библиотеку. Я оделась, осознавая, что сегодня не рабочий день. И чувствовала себя юной и безрассудной в конверсах с черепами. Мир становится ярче, когда ты носишь фланелевые рубашки, рваные джинсы и сумку. Я поправила ремень на плече, собираясь войти на станцию, когда за моей спиной кто-то посигналил.

Закатив глаза, я продолжила идти.

— Джудит. — Командный тон проник прямо в мою душу, заставляя мой желудок закружиться от восхитительного тепла.

«Господи Иисусе, что он здесь делает?»

Иисус: «Ты разве не говорила что-то о том, чтобы посетить воскресную мессу где-то в следующем десятилетии? Может, возьмешь с собой своего сквернословящего, помолвленного босса?»

Я медленно повернулась, притворяясь раздраженной, потому что альтернативой было показать ему, как сильно я взволнована его появлением здесь. В Бруклине. В воскресенье.

«Выкуси, Милтон».