Грязные новости

Теперь они видели, как малыши плачут на руках у своих матерей, подвергающих свою жизнь огромному риску.

— Освещение? — Селиан посмотрел на меня после того, как видео закончилось.

Покачав головой, я указала на экран.

— Это видео смотрели всего пятьсот раз или около того, но я предполагаю, что со временем его найдут больше людей. Это может стать отличной зацепкой для специального выпуска, который мы показываем на следующей неделе.

— Хорошая работа.

Может быть, его слова были бы более правдоподобными, если бы они не ощущались как град, бьющий по моей коже. Я начинала уставать от его бессердечия. Как будто его сердце было обернуто толстым слоем омертвевшей кожи — вроде той, что у вас на подошве. Её можно проткнуть иголкой, и вы ничего не почувствуете.

Я склонила голову, не смея взглянуть на реакцию, вызванную его комплиментом.

Люди начали выходить из комнаты, и Селиан тоже. Он, вероятно, знал, что я вот-вот задушу его, и не хотел бурной ссоры. Я осталась внутри, наблюдая, как Кейт с черепашьей скоростью собирает свои вещи.

Она смотрела вниз, когда говорила со мной.

— Селиан сделал единственное, что мог, чтобы убедиться, что обе ваши задницы прикрыты. Он сделал это в своем идите-вы-на-хрен манере, но он хотел как лучше. Из-за этой истории будет много шума, но помни, что лучше обсудить это здесь, чем позволить ежедневным сплетням дать людям свою версию вашей истории.

Я посмотрела вверх, сквозь стеклянную стену, и увидела, что новости распространяются, как лесной пожар — люди сгорбились и шепчутся на ухо своим коллегам, секретарши маршируют с пачками сигарет, чтобы посплетничать внизу, репортеры передают друг другу газету, которую принес Джеймс.

— Думаю, он только что угробил мою карьеру. — Я стукнулась лбом о руки, лежащие на столе.

— Угробил? Нет. — Кейт бросила свои вещи в сумку и встала. — Но он усложнил ситуацию для вас обоих. Так что тебе лучше пойти туда и начать доказывать людям то, что я уже знаю: ты родилась, чтобы быть журналистом.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Все как-то становилось и лучше, и хуже.

Лучше, потому что у людей было очень мало времени, чтобы наклонить головы и шептаться о нас. Селиан бегал по кабинету, вопя во все горло. У нас была жесткая нехватка персонала, и все бедствия в мире решили приземлиться к нашим ногам.

Хуже того, с тех пор как появились новые рекламные объявления, Селиан то и дело появлялся на собраниях на шестидесятом этаже и каждый раз, возвращаясь, бил кулаком в стену до ее безвременной смерти. У нас были четыре дыры, наши рейтинги падали с каждой секундой, а наши конкуренты открыто обсуждали нашу текущую ситуацию — умирающую медленной, болезненной и публичной смертью сеть.

Селиан не шутил.