Грязные новости

"

"Матиас хотел смерти LBC перед отставкой, и теперь, когда Селиан больше не был помолвлен с Лили и не мог отменить эти решения, он должен был смотреть, как все рушится, широко раскрыв глаза, в стиле «Заводного апельсина».

Селиан был не единственным, кто пытался подключить LBC к аппарату жизнеобеспечения.

Джеймс Таунли устроил скандал с Матиасом прямо посреди редакции на следующий день после того, как началась реклама, и пригрозил уволиться.

— Ты губишь этот бизнес и своего сына. — Он швырнул в лицо Матиасу пачку документов.

— Если тебя что-то не устраивает, Джеймс, ты точно знаешь, где находится дверь. — Матиас указал на нее для пущей убедительности.

— Да, Мэтт. Ты мне её много раз показывал. Но я никогда отсюда не уйду, и мы оба знаем, почему.

Селиан потащил нашего ведущего новостей в конференц-зал и завел с ним оживленный разговор. Они вышли, выглядя измученными, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Матиас злобно подмигнул через закрывающиеся двери лифта.

По крайней мере, Селиан нашел союзника в лице Джеймса, одного человека, который вычеркнул его из списка дерьма, достойного «Книги рекордов Гиннесса».

Другим недостатком надвигающейся кончины LBC было то, что у нас с Селианом не было времени поговорить друг с другом с тех пор, как появилась новость о том, что мы вместе.

Я все еще злилась на него, но было трудно противостоять ему должным образом, когда он работал на кофе и энергетиках, отчаянно пытаясь спасти свою умирающую сеть. По моим догадкам, на этой неделе мужчина спал не больше десяти часов.

Поэтому, когда наступил вечер пятницы, я была удивлена, увидев, как он подошел к моему столу, на глазах у всех, и прислонился бедром к моему картотечному шкафу, с руками, засунутыми в карманы, и фирменной дьявольской ухмылкой на лице.

— Конверс.

Я подняла взгляд. У него были темные круги под глазами и трехдневная щетина. Мне отчаянно хотелось поделиться с ним своими мыслями, но не было смысла пинать лежачего.

— Придурок.

Селиан выгнул бровь, и я пожала плечами.

— Думала, мы даем прозвища друг друга по принципу того, что нас олицетворяет.

Мужчина наклонился и целомудренно поцеловал меня в висок. Все в комнате замерли и уставились на нас, и я почувствовала, что краснею. Воздух в комнате застыл. Он был бензином. Я была под стать.

— Ужин и извинения, — сказал Селиан (не предложил) перед всеми, такой дерзкий и уверенный, что я прыгну ему в объятия.

— Вероятно, тебе следует начать со второго, чтобы получить первое. — Я откинулась на спинку стула и тупо уставилась на него.

Мужчина опустил голову и покачал ею, смеясь.

— Приношу свои извинения за то, что объявил о нас не очень дипломатично. Но не за то, что убедился, что все знают, что ты трахаешься со мной. — Он наклонился, его губы коснулись моего уха.