Грязная сказка

Она дрожала, он и сам дрожал, скользя рукой по шее, запуская пальцы в её волосы, прижимая её к обоям.

Всего один поцелуй. Нежный, неторопливый, томительный. Он никогда бы не поверил, что ему может быть нужно так мало. Но он отстранился и упёрся руками в стену над её головой.

— Я всё ещё люблю тебя. И тебе лучше меня выгнать, потому что сам я не смогу уйти.

— Слабак, — усмехнулась она. — Оставайся. Но мой сериал, чур, не переключать. Сегодня заключительная серия.

Он обнял её, словно потерял когда-то давным-давно, а теперь никак не мог поверить, что она нашлась.

— Клянусь, даже не притрагиваться к пульту.

Он поклялся бы в чём угодно, лишь бы сейчас остаться с ней.

Неожиданная мысль, что он так и хотел бы состариться, глядя на её макушку на своём плече, стала катализатором каких-то качественный изменений в нём, скачком сознания, произошедшим за один вечер. За один миг, когда он вдруг увидел тёмные корни её настоящих волос, проступающие из рыжины. Он ведь ничего о ней не знает! А хотел знать всё.

Она грызла заусенцы, переживая за героев на киноэкране. Она пила кефир из бутылки. Она переоделась в растянутые шорты. А ему даже не пришло в голову их с неё немедленно снять. Нет, на самом еле пришло, но не сразу, и не сейчас. Оттягивать этот момент, этот зуд, что она в нём вызывала, было намного важнее той опустошённости и тоски, что навалится после. Что наваливалась каждый раз, после каждой очередной девушки.

— Ты не предупредила, что твой сериал будет на французском языке, — напомнил он о себе во время рекламы. — И я заказал ужин. У тебя совершенно пустой холодильник.

— Нам принесут готовую еду? — удивилась она.

— Конечно! Буду тебя кормить.

— Отлично, потому что мне тебя кормить действительно нечем.

И Таня снова увлеклась телевизором, словно Влада здесь и не было, а он пошёл бродить по квартире.

То, что она не прогнала его, но и как будто не замечала, увлечённая своим сериалом, стало неожиданностью.

Его жизнь виделась ему как езда в тёмном тоннеле. Он ехал наугад, пока она не зажгла фары. Он стал различать и разделительные полосы, и ограждения, и даже лес там, где тоннель уже вот-вот закончится, а его путь будет продолжаться. Такое откровение снизошло к нему с её единственным поцелуем. А она… для неё, наверно, ничего не изменилось.

Её шкаф даже не скрипнул, пока Влад перелистывал вешалки с короткими платьицами. Ванная комната, отремонтированная, но всё такая же шедеврально эпичная, не припрятала ни единого чужого волоска. Он, как ищейка, заглянул во все ящики комода, перечитал корешки всех книг, что лежали на письменном столе, но вывод, который он сделал, только подтвердил его догадку, резанув в глаза тусклым светом внутренностей девственно чистого холодильника — она жила одна.