Грязная сказка

Хотя редкие вздохи женщины и отзывались печалью в его сердце.

После пяти капель водки, которыми родители помянули дочь, женщина расчувствовалась и всё же расплакалась у Влада на плече.

— Ты не думай, сынок, — погладила она его по рукаву сухонькой рукой. — Мы тебя не виним. Мало ли что в жизни бывает. Встретились, да разбежались. Но всё же зря она так. И ладно бы с горяча. А то ведь нет. Всё продумала, всё взвесила. Таблетки эти достала по блату. Записку предсмертную написала. Тебя просила не беспокоить и на похороны не звать.

— Мне очень жаль, — Влад не знал, что ещё сказать.

Он просто обнял несчастную женщину, но она и не нуждалась в его словах.

— А я ведь и к бабке её водила, — продолжала женщина.

— Надя, ни к чему это, — вмешался муж, налил себе ещё глоток водки, выпил и махнул на жену рукой.

— Надежда Валентиновна, — вспомнил Влад. — К какой бабке?

Лера отделилась от стола, где грызла нарезанный дольками огурец и так с этим огурцом в руках и присела рядом с Владом на лавочку.

— Да, к гадалке, — вытерла слёзы рукой женщина, а потом полезла в карман за платком.

Лера протянула Владу ломтик и, получив согласие, сунула ему в рот огурец с крекером.

— Я к ней уже столько лет хожу, — высморкалась женщина. — Она такие вещи говорит, которых никто не знает. Вот про Лерочку, например. Ей было шесть лет, когда мы её забрали из детского дома. Светочка как раз институт заканчивала, собиралась уезжать с женихом в другой город. Вот мы Леру и взяли, чтобы и нам не одним и ей, значит, не мыкаться.

Влад проглотил, но едва решил спросить, что же сказала гадалка про Леру, как Лера организовала ему ещё один бутерброд. И в этот раз в нём оказалась сырокопчёная колбаса, которая так вкусно пахла, что он снова послушно открыл рот, а Лера улыбнулась.

— Нам-то не сказали правду. Сказали, что все родные у Леры погибли, а что да как мы не расспрашивали. А она то другим именем меня назовёт, то зовёт кого-то во сне, плачет. А как костёр на даче развели, так у неё совсем истерика случилась. Такой сильный был испуг. Вот я её к бабе Лизе и повела.

Она убрала платок и обратилась к мужу:

— Налей-ка мне, Саш, — она показала почти сомкнутыми пальцами сколько.

— Вот, кстати, имя моё ей сильно нравилось, — подал мужчина жене рюмку.

 — Да, Лер? Как начнёт повторять: «Санька, Санька, Санька», и сразу улыбка на лице.

— Да. Санька, — улыбнулась Лера широко, изображая как улыбаются маленькие дети, показывая и зубы, и дёсны.

Довольный дедок улыбнулся ей в ответ, она протянула Владу очередную закуску, но он отодвинул её руку.

— А что случилось с её родными? — обратился он к Надежде Валентиновне и предчувствие, что он знает эту историю, уже закопошилось у него в груди.

— Сгорели. Все, кроме Лерочки, — ответил мужчина. — Мать, отец и три старших сестры.