Громкий развод

Меня все еще разрывает он негодования и, в случае с Димой, боли, что два человека, которым я доверял, могли предать меня таким подлым способом, но при взгляде на эту хищницу, которая картинно утирает глаза бумажной салфеткой, я чувствую еще и брезгливость.

— Хватит ломать комедию, — цежу неприязненно. — Я пока единственный зритель, и я уже знаю, чего стоят твои ужимки и слезы. Не сработает.

— Не будь таким жестоким, Богдан.

— Я жестоким? — переспрашиваю я, в который раз поражаясь наглости этой женщины. — Ты просто вероломная дрянь! Ты оклеветала меня на всю страну и разрушила мой брак. Унизила меня и мою жену. Ты…

— Ты сам дал мне в руки это оружие! — перебивает меня Эльза решительно, ни на мгновение не теряя выдержки. Этого у нее не отнять — она противник куда опаснее Димы. — Если бы ты не соглашался прятать от Адель наши встречи, если бы ты так доверчиво не приходил в отель — ничего бы этого не было. Так что не надо обвинять меня! Ты сам хорош. И бесишься ты именно потому, что знаешь, унижение жены — это и твоих рук дело тоже!

— Дрянь!"

"— Возможно. Но и ты не лучше, Дан, — возражает она. — Я тебе уже говорила, что мы с тобой сделаны из одного теста.

— Ну раз так, тогда, пожалуй, пойду по твоему пути, — выплевываю яростно, ненавидя саму мысль, что я в чем-то могу быть как Эльза и мой брат. — Будет неплохо рассказать новую историю по ТВ в прайм-тайм, как считаешь?

— Ты не пойдешь на телевидение, — говорит она самоуверенно. — Я знаю, что ты не пойдешь.

— Ты права. Я не пойду, — соглашаюсь я, засовывая руки в карманы пальто, потому что они отчаянно желают сомкнуться вокруг шеи этой стервы. — А вот ты пойдешь.

— И зачем мне это делать? — на ее губах появляется ехидная улыбка.

— Либо ты рассказываешь правду о том, что нас ничего не связывает и все это дерьмо было лишь актом мести брошенной много лет назад любовницы, либо я подаю на тебя в суд за клевету, — говорю жестко. — А учитывая обстоятельства, я привлеку тебя еще и к делу о финансовых махинациях братца. И если в деле о клевете ты можешь отделаться административной ответственностью, то вот тут тебе светит вполне реальный срок.

— Я беременная! Ты не можешь так поступить со мной, — взвизгивает Эльза.

— Вот именно потому, что ты беременная, я и даю тебе возможность сделать все с минимальными для тебя потерями, — хладнокровно улыбаюсь, видя как вытягивается ее лицо. — Воспринимай это как еще одну роль. Роль раскаявшейся суки. У тебя есть время до конца недели, чтобы все это устроить.

— На телевидение не так-то просто пробиться.

— Ой, давай без этого, Эльза, — отсекаю грубо. — Уверен, ты справишься.

Оставив за собой последнее слово, разворачиваюсь и быстрым шагом иду к парковке, где бросил свою машину. Теперь, когда все карты открыты, мне нужно работать.