Громкий развод

Да, сейчас будет проще потушить все пожары, которые начал брат, но все же урон от его действий — и финансовый, и репутационный — может оказаться куда больше, чем мы предполагаем.

В офисе я задерживаюсь до позднего вечера. Сообщаю всем, что Дмитрий больше с нами не работает и никто не имеет права передавать ему какую-либо информацию о компании. Потом собираю традиционное совещание. Через пару дней мне нужно будет улететь во Владивосток, чтобы посмотреть на новое помещение для склада, где будут хранится грузы, которые идут в Китай, а до этого я должен понимать, что все в офисе понимают, что делать в мое отсутствие.

Уже когда сажусь в машину, ощущая моральную и эмоциональную усталость, отчаянно хочу поехать к Аделине. Или хотя бы позвонить ей. Хочу рассказать ей о предательстве брата, хочу попросить прощения… Но я понимаю, что не имею на это право. Она ясно дала понять, что для нее все кончено. И она заслуживает того, чтобы я уважал ее выбор.

С психологической точки зрения присоединиться к ее заявлению на развод было самым сложным, что я когда-либо делал. Но я понимал, что мое упорство сейчас не будет иметь никакого результата — раны слишком свежи. И я слишком уважаю Аделину, чтобы усложнять для нее процедуру и без того унизительного развода.

Когда я был маленьким, мама, умирая, сказала мне одну вещь, которую я запомнил на всю жизнь:  «Отпустить того, кого любишь — самое сложное решение. Но порой оно — единственный путь к счастью. И своему собственному, и для другого человека. Ты тоже должен отпустить меня, мой мальчик. Но я навсегда останусь в твоем сердце».

Мама умерла через два дня после этого разговора. Я тогда смог отпустить ее. Через слезы, боль, отчаяние, веря, что она осталась в моем сердце. И сейчас я отпускал Аделину… По крайней мере, давал ей шанс уйти.

Глубоко вздохнув, растираю лицо ладонями, прогоняя щемящую тоску в душе, которая появляется всякий раз, когда я думаю о разводе. И делаю единственное, что могу, чтобы хоть немного искупить свою вину перед женой.

— Павел Геннадьевич? — говорю спокойно, слыша в трубке скрипучий голос Бессонова, ведущего акционера телестудии. — Это Богдан Царев. Кажется, у нас с вами есть дело, которое стоит обсудить.

— Неужели?

— Я в этом уверен.

Глава 22

Аделина

В рабочей суете дни незаметно пролетают друг за другом, складываясь в недели, а те в месяцы. В отсутствии работы и семьи время тянется непозволительно долго. Ты пытаешься занять себя всем, чем угодно — генеральной уборкой, встречами с подругами и родственниками, бездумными прогулками по торговому центру, просмотром любимых фильмов, которые знаешь уже вдоль и поперек, но это лишь временное решение от хандры и по-настоящему глубокого одиночества. Оно спасает, но ненадолго.