Громкий развод

Кому какое дело во сколько я буду напиваться?

В баре в этот час немноголюдно и тихо. Приглушенно играет музыка, персонал готовится к напряженному вечеру.

— Виски. Двойной, — бросаю знакомому бармену, усаживаясь на высокий стулу барной стойки.

— Сложный день? — спрашивает он, снимая с полки нужную бутылку. Выдержанное пойло. Двадцатилетнее.

— Бывало и получше, — соглашаюсь мрачно.

Передо мной появляется стакан с виски. Опрокидываю его в себя одним махом, морщусь, ощущая, как огненная жидкость опаляет горло и несётся вниз по пищеводу.

— Повтори.

— По какому поводу праздник? — знакомый голос доносится откуда-то из-за спины. — Или это не праздник, а похороны?

Поворачиваю голову как раз в тот момент, когда рядом со мной на стул усаживается Андрей Миллер. Ему единственному успел написать, что буду здесь, но не ожидал, что он появится так скоро.

С Миллером у нас было несколько совместных проектов, и даже несмотря на то, что у него появились свой транспорт и свои склады по всей стране, он до сих пор пользуется услугами моей компании для перевозки крупных грузов. А у него они преимущественно крупные — он занимается масштабной стройкой и материалы везет буквально отовсюду. А еще мы с ним дружим. Сложно назвать его лучшим другом — в бизнесе такое редкость. Но среди тех, к кому я могу обратиться за советом или просьбой о помощи — он один из первых. Его люди помогали Паше распутать клубок из сорванных сделок и подстав. Сам Андрей звонил несколько раз после откровений Эльзы. И хотя в последнее время мы не виделись, потому что он был в Испании, ожидая пополнения в семье, мы были на связи.

— Ага, похороны. Моей семейной жизни, — отвечаю честно.

— Сочувствую, брат, — Андрей ободряюще похлопывает меня по плечу. — Я думал, ты со всем разобрался.

— Разобрался. Виновные будут наказаны, — цежу со злостью, которую думал уже смог перебороть.

— А Аделина? — спрашивает он проницательно, параллельно заказывая себе виски.

— Она решила, что порознь нам будет лучше, — говорю, а слова жгут небо. Не верю я в это. Не верю, что будет лучше.

— А ты как считаешь?

— А у нас что, прием психоаналитика? — огрызаюсь я. — Я тебя позвал, чтобы выпить, а не мозг мне делать.

— Просто я в этом что-то, да понимаю, — примирительно произносит Миллер. — Сам знаешь, через что нам с Дашей пришлось пройти.

Знаю. Перед моими глазами их воссоединение происходило. Ребенок, мудак-тесть, разбитые сердца двух человек… Чудо, что они через это перешагнули. И вот-вот станут дважды родителями.

— Я в своей жизни мало о чем жалею. Считаю, что сожалеть — пустая трата времени, — продолжает Андрей, задумчиво взбалтывая виски в стакане. — Но то, что я Дашу в свое время отпустил, не стал за нее сражаться, поверив в худшее, — об этом я жалею.