Гроза Островского

Вот только мысль о прошлом заставляет меня закусить до боли губу. Если снова будет холодным и неприветливым… только бы не разреветься.

Стараясь двигаться бесшумно иду на кухню. И замираю от возбуждающей картины — Островский в одном фартуке, колдует у плиты! Стоит ко мне спиной, и я буквально пожираю взглядом его упругие ягодицы. Честное слово, просто божественная фигура у мужика! Круче чем у Валерки, наверное, в миллион раз…

Я бы еще долго могла стоять и упиваться данной картиной, и мне бы не наскучило… Но тут Алекс словно почувствовав, что на него пялятся, обернулся. И на его лице расцвела улыбка! Неподражаемая, сексуальная, очень чувственная… она озарила его лицо и сделала еще красивее. Хотя, казалось бы, это невозможно.

— Вот блин, не успел, — произносит ворчливо, а глаза все равно сияют.

— Что? — переспрашиваю, не поняв его фразу.

— Хотел завтрак в постель тебе сделать, — смущенно признается Островский, и я таю окончательно и бесповоротно, распадаюсь на миллион бесконечно счастливых осколков.

— Это… мило. — отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Мило? Хм, милым меня еще никто не называл, — ухмыляется Островский.

— Значит только мне повезло?

— Возможно.

Неожиданно для самой себя подхожу к Алексу, приподнимаюсь на цыпочки и целую в щеку. Он резко притягивает меня к себе вплотную, находит мои губы и отвечает страстным поцелуем. Задохнувшись от нахлынувшей страсти, пытаюсь сообразить, что делать дальше, что сказать, как повести себя?

В общем, завтрак мы, не сговариваясь, дружно решили оставить на потом. Вновь оказались в спальне, рухнули на постель, я — сверху. Немного смущаюсь новой позы, ерзаю, пытаясь слезть, но Алекс удерживает меня, не позволяя этого сделать. При свете дня он еще красивее, а я — ужасная растрепа и смущаюсь этого. Только зубы успела быстренько почистить в гостевой ванной, которую знала по прошлому визиту. Одеться толком я тоже не успела, лишь натянула трусики и старую футболку Острого, которую обнаружила на кресле рядом с постелью. И вот уже оба этих предмета ловко сняты, а я — обнаженная, краснею под внимательным, сканирующим, бесконечно острым взглядом, смущающим донельзя.

— Мне нужно принять душ, — шепчу, задыхаясь, потому что Алекс приподнялся и ласкает мою шею, прикусывает мочку уха, жадно вдыхает мой запах, вызывая дрожь в моем теле от этого собственнического жеста.

— Вместе примем… позже.

Закрываю глаза. Дыхание становится прерывистым. Если он еще раз поцелует меня, сойду с ума… Выгибаюсь в его объятиях, запрокидываю голову назад, чувствуя, как входит в меня, безумно твердый, невероятно горячий. Стон замирает в горле от восхитительного ощущения наполненности, пока Островский осыпает мои груди поцелуями, одновременно слегка покусывая.