Гуманный выстрел в голову

Шаман уже был во втором небе, населенном низшими духами природы, которые на самом деле — астральные проекции деревьев и прочих существ. Как опытный путешественник по астралу, Хин преследовал сразу две цели: первая, самая главная, состояла в том, чтобы убедить дух соседского петуха не орать так рано по утру и не будить уставшего от астральных поисков шамана ни свет ни заря. Вторая, менее важная, задача заключалась в поиске способа отвадить мышей от амбара старосты. То, что половина кабаньей туши, которой староста рассчитался за работу, была уже съедена шаманом, вовсе не делало ее более важной в глазах Хина.

Пригрозив физической расправой духу мятежного петуха, шаман принялся собирать вокруг себя духов всех мышей в округе, что заняло довольно много времени. Мышиные духи оказались очень беспокойным народцем и шаман уже жалел, что ввязался в эту авантюру. То и дело духи пытались разбежаться, испугавшись тени, упавшей из более высоких слоев астрала, иногда кто-нибудь из них с визгом исчезал, сожранный духом кота, а иногда среди них возникали маленькие духи новорожденных мышат и начинали бестолково гоняться друг за другом. Когда же мыши начали дружно хихикать, держась за пузики, у шамана лопнуло терпение.

— Что тут такого смешного? — набросился на них Хин.

— Хи-хи, — тихо смеялись духи, — Хэммел Милл приехал верхом на курице, хи-хи.

— Хи-хи, — вторили им другие, — Хэммел Милл решил жениться, хи-хи.

— Хо-хо-хо, — смеялся дух старого толстого мыша, — кто ж за него пойдет, хо-хо-хо.

Опытный в этих делах Хин разделил поток своего сознания надвое, и одна голова шамана встряхнулась, выйдя из транса, и уставилась на визитера.

— Жениться собрался? — спросил шаман.

Хэммел Милл был меньше всего похож на человека, собравшегося жениться. Тихо постанывая, он лежал на циновке у входа, на которой закончился его стремительный полет. Одной рукой он держался за шишку, медленно, но неумолимо растущую на лбу, второй — за ушибленную ногу, а на его плече сидела курица, била крыльями и изредка поклевывала своего мучителя.

— Понятно, — кивнула голова огра, — подумаю над твоей проблемой. Но одной курицы маловато будет за такое дело.

Мне, кстати, лыжи нужны. Зима на носу, а лыж у меня нет. Усек? Все, топай к Зиммеру-плотнику, мне еще с этими мышами разбираться.

Продолжая стонать, Хэммел Милл благодарно кивнул и на четвереньках покинул гостеприимного шамана, сбросив, наконец, с себя мстительную курицу и оставив на циновке сине-зеленое перо. Шаман же, вернувшись к собранному им мышиному парламенту, с ужасом увидел, что половина духов разбежалась, а оставшиеся ничего не помнят из предыдущей беседы, поскольку родились после нее.