Гуманный выстрел в голову

Но ставки придется поднять… Здесь все начинается с денег. Заканчивается же вещами, истинной ценности которых не знает никто. Разве что человек напротив меня, с рыбьими глазами, в которых плещется страсть коллекционера.

— Достались плохие карты? Или вы великолепно блефуете? Попробуете рискнуть? — Алхимик улыбнулся. — У вас ведь тоже есть эта «вещь в себе», Диего. Тогда наши ставки будут куда более равноценными. А гармония, как известно, способствует успеху во всем.

Искушение было слишком сильным, что и говорить. Микки за моей спиной жалобно ныл, Алхимик сверлил меня взглядом, а я думал о том, что скажет Стелла, когда узнает о моих ночных похождениях.

Может быть, и не узнает… Ладони покрылись липким, холодным потом. Идти до конца? Поставить столь любимую Алхимиком «вещь в себе»? Интересно, в каком кармане она лежит? Может быть в заднем, и вещица уже давно размазалась, как кусок пластилина. Или мне стоит таскать с собой рюкзачок для этой таинственной штуковины. Очаровательный заплечный рюкзачок, похожий на тот, с которым веселая Сти ходила в школу…

— Пожалуй, нет. Прости, Мик, — я взглянул на Алхимика.

 — Я — пас. Не стоило сюда приходить. Спасибо, и прощайте.

— Умное решение, — хитрый взгляд Алхимика переполз на Микки, а мозолистые руки выкладывали на стол карты.

Одну за другой. Туз, король, дама, валет, десятка. У хитреца был «флэш-рояль»! Мне ничего не светило, при любом раскладе.

— Знаете, господа, в молодости я был поэтом и сочинял стихи. Отвратительные стишки, чего уж там. Но у меня появилась привычка дарить их тем людям, которые сумели меня удивить. Неважно, каким образом.

Он встал, порылся в карманах, и протянул мне листок со своими виршами.

Внизу стоял автограф, чем-то напоминающий бабочку. Спустя пару секунд я заметил, что он медленно ползет по листу на тоненьких ножках…

— Когда твоему другу станет полегче, пусть почитает. Говорят, поэзия заставляет создавать то, чего нет. Значит, это именно то, что ему нужно. — Алхимик улыбнулся еще раз. — Прощайте, господа.

— Что там написано, Диего? — спросил Микки уже на улице. — Какое-нибудь издевательство?

Я встал под мерцающей вывеской, чтобы свет падал на листок и прочитал вслух:

Может, она рядомИ поет во сне:Рыжая, как солнце,Светлая, как снег,Острая, как шутки,Звонкая, как сталь.

Для нее не жалко,А ее не жаль.Есть она повсюду,Только вот секрет:Вслед за этой нотой,Если стал банкротом —Разбежишься чертом,А ее уж нет…— Что это значит, Ди? — бедолага выглядел озадаченным, да и я, наверное, тоже.

— Не знаю, Мик. Не знаю…. Но сдается мне, что ты ничего ему но проигрывал. Абсолютно ничего, — и я улыбнулся.

Утром жена устроила мне взбучку, но продолжалось это недолго.