И буду век ему верна?

Не спеша убираясь, она растолковывает, как мне повезло с мужем, добрым, чутким и отзывчивым. С этим я соглашаюсь, хоть и без особой охоты. Далее приходит очередь Стаса: вслед за Вадимом Марина Игнатьевна называет его «золотым парнем», от себя прибавляя «на редкость воспитанный молодой человек»."

"Я меняю тактику, составляю колоссальную культурную программу, брожу в пустынных залах музея в гулкой тишине, иногда подолгу стою возле какой-нибудь картины, ловлю отражение в стекле человека за моей спиной. Потом навещаю подруг, пью чай, болтаю чепуху и думаю о том, что Стас сидит возле подъезда в своем «БМВ». Он должен меня ненавидеть. Может, это и так, только вывести его из себя не удается. Мне никогда не пробиться сквозь его холодное равнодушие.

Я плутую: включаю на перекрестке правый поворот, лихо перестраиваюсь в левый ряд и торопливо ухожу. Мне хочется орать от восторга, когда я не вижу «БМВ» на хвосте, но через несколько секунд машина появляется вновь. Я могу дразнить его до бесконечности и с тем же результатом.

Вечерами я ждала нагоняя от Вадима за свои дневные выкрутасы, но Вадим выслушивал мой отчет о прожитом дне и никак не реагировал. Из этого я сделала вывод, что Стас молчит. Почему?

Моя семейная жизнь выглядит довольно странно: мы ужинаем с мужем, смотрим телевизор, иногда куда-то идем, а я прислушиваюсь к шагам внизу и строю планы с хитроумными ловушками.

Через неделю я решаю: если врага нельзя победить, значит, его надо приручить. Для этого необходимо терпение и время. Времени у меня сколько угодно, и терпением бог не обидел.

С утра я собираюсь посетить городскую ярмарку, занимаю место в своей машине, Стас в своей. Я завожу мотор, слушаю его минуты две и вновь поворачиваю ключ. Потом, тяжело вздохнув, беру сумку и выхожу из машины. Стас равнодушно наблюдает, как я приближаюсь, открываю дверь его «БМВ», сажусь рядом.

– Давай бензин экономить, – миролюбиво предлагаю я. – Все равно от тебя не отделаешься.

Я улыбаюсь. Не уверена, что он это заметил, потому что на меня не смотрит. Мы трогаемся с места. Ярмарку устроили на другом конце города, в лесопарке. Ехать туда минут сорок, все это время мы молчим. Я подбираю слова, чтобы начать простой, естественный разговор. На это уходят все сорок минут. Стас въезжает на стоянку, я улыбаюсь без особой надежды на успех и говорю:

– Американские горки работают.

Само собой, в ответ тишина. Вот уж кто намертво усвоил пословицу, что молчание – золото! Я решаю плюнуть на все пословицы мира и получить максимум удовольствия, набираю в грудь воздуха и воодушевляюсь.

– Пойдем вон туда, – говорю я, хватаю Стаса за руку и тяну его к колесу обозрения. Народа не так много, как я опасалась, и наша очередь подходит быстро.

– Топай, – говорит Стас.

– А ты?

– Я высоты боюсь.