Я больше тебе не верю (СИ)

Я хотела придумать что-нибудь креативное, как сейчас часто делают: лопают шар с лепестками розового или голубого цвета, или пекут торт с разноцветными коржами. Наверно, это выглядит глупо, но мне хотелось запомнить этот момент.

— А давай посчитаем, когда у тебя были месячные.

— Не помню.

— Разве ты не ведёшь женский календарь?

— Веду, но иногда забываю вписывать, — я отвернулась, чтобы не смотреть на него.

Саша взял пальцами мой подбородок и повернул голову так, что я смотрела ему прямо в глаза.

— Алиса. Я же знаю, что ты врёшь. СКолько уже?

— Правда, не знаю.

— Завтра едем в больницу.

— Зачем?

— За тем, что я хочу быть уверенным.

Он всё ещё держал меня за подбородок, наклонился и поцеловал.

— Ты ведь поэтому и спросила про знакомство с родителями? — спросил Саша после поцелуя.

Я кивнула.

— А больше всего я боюсь Славы. Что, если он действительно выйдет через десять лет и начнёт мстить?

Саша обнял меня и притянул к себе.

— Не переживай. Думать о твоей защите — это моя ответственность. Ты слишком забегаешь вперёд. А сейчас нам надо сначала посетить больницу и сделать УЗИ, потом подать заявление в ЗАГС, чтобы ты ещё успела надеть свадебное платье.

А завтра мы поедем знакомиться с моими родителями.

— Уже завтра? Так быстро?

— Да. У меня появились веские причины, чтобы сделать это как можно раньше.

Саша улыбнулся и прижал ладонь к моему животу. Почему-то этот жест вызвал состояние полного счастья и эйфории.

Глава 53

Если я и раньше не могла жаловаться на отношение Саши ко мне, после похода в больницу он стал ещё заботливее. Теперь мне нельзя было поднимать вещи тяжелее трёх килограммов, запретил есть бургеры и пить колу, купил мне пакет витаминов, которые прописал врач.

Даже любовью мы теперь занимались спокойно, нежно и ванильно, без резких движений. Хотя именно сейчас я хотела его каждый час, каждую минуту. Гормоны играли со мной злую шутку, я превратилась в одержимую им, а Саша ограничивал меня и сдерживал.

А может, это началось сразу после того, как врач подтвердил беременность. Саша молчал. Словно внезапно у него закончились все слова. Другой бы человек не заметил в нём никаких изменений. Только я чувствовала, как он рад.

Несмотря на кажущуюся открытость, Саша всегда держал свои истинные чувства под контролем, редко когда снимал маску весельчака и уверенного в себе мачо. Только ночами он открывался мне полностью, хотя, может, какой-то процент всё же оставлял себе. Я знала, что он очень хочет детей. Не раз видела, как смотрит на чужих ребятишек, когда они оказывались в поле зрения. Вот и тогда его глаза засветились. И это было так трогательно. И если бы я в тот момент не лежала на кушетке, то задушила бы в объятиях.