Я ее забираю

Его влажные после боя волосы, кожа, узор татуировки…



— Ненавижу тебя, — прошептала, понимая, что в словах этих нет и капли правды. Ненавижу… люблю…

26

Макс

— Нужно поговорить, — с ходу заявил Куратов, стоило мне выйти ему навстречу.

Уж кого-кого, а его увидеть я не ожидал никак. Привалился плечом к столбику, возле ворот и усмехнулся. Не знаю, что ему потребовалось, но разговаривать желания у меня не было. О чём нам, чёрт возьми, говорить? Разве что о его сестрице. Вот только дело это совсем не его.

— Проваливай, — процедил я сквозь зубы. В нескольких метрах от нас стоял здоровенный чёрный внедорожник, за рулём которого сидел то ли личный водитель Куратова, то ли один из вечно таскающихся за ним верных псов.

— Прекрати валять дурака, Загорский, — смерил он меня тяжёлым взглядом. — Дело есть.

Некоторое время мы молчали, глядя друг на друга в упор. С тех пор, как мы с братом в последний раз нежеланными гостями приходили в дом его отца, прошло полжизни, но некоторые воспоминания время стереть бессильно. Оба мы стали старше, но возникшая когда-то неприязнь не исчезла, напротив, обострённая до предела, стала только яростнее.

Они с Марикой были похожи: чёрные волосы, глаза, взгляд. И всё же в ней чувствовалась живость, нечто самобытное, то, чего в брате её никогда не было.

Проклятье! Я опять думал о ней. Все эти три дня я думал о ней. Просыпался, чувствуя фантомные поцелуи на плечах, заходил в крохотную комнатку на первом этаже и будто бы дышал её запахом, хотя до этого приказал горничной вылизать дом снизу до верху.

— У меня с тобой нет никаких дел, Куратов, — в тон ему отозвался я.

— Ошибаешься, — уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Матвей Кондратьев. Или, скажешь, это тебя не касается?"

"Я прищурился, обдумывая его слова. Вчера Георг отдал мне очередной отчёт со сведениями об этом сучёныше, но ничего стоящего я там не нашёл. Разве что всплыли наружу кое-какие факты, касающиеся Куратова. Только вряд ли это было мне интересно. Единственное, чего я хотел — отыскать ублюдка и заставить ответить за всё, что он натворил. Не говоря уже о том, что списывать ему долг намерен я не был и собирался взять своё с процентами.

— Проходи, — нехотя ответил я и распахнул калитку.

До дома мы дошли молча. Оказавшись внутри, я прошёл на кухню и упёрся в край стола ладонью.

— Слушаю тебя, — выговорил коротко.

— Мои люди нашли Кондратьева, — ответил Куратов и, выдвинув ближайший стул, развалился на нём.

И всё же время кое-что изменило. Если прежде в присутствии Куратова я чувствовал себя нищим оборванцем, теперь мы были на равных. Разумом я понимал это, хотя подсознание всё ещё не до конца отпустило прошлое.