Я ее забираю

Ничего мне не ответив, Куратов подошёл к окну и встал напротив. Я думал о матери. О глубокой ране на её шее, о шраме, идущем почти от самой груди, о слезах и о маленькой Лизе, родившейся чуть раньше срока и такой поначалу слабой. О попытках матери скрыть усталость, о её бесконечной любви к нам и вере в то, что следующий день обязательно будет лучше дня прожитого. Об Александре Куратове, вышвырнувшем нас с Дэном за порог, когда мы пришли за ответами, о его сыне, выпустившем из пистолета пулю, что оставила дыру в груди моего никчёмного папаши…

— Так что насчёт Кондратьева? — залпом допив виски, спросил я. Горло обожгло, спирт согрел внутренности. Вандор обернулся ко мне, всё такой же мрачный и задумчивый. Я плеснул себе ещё. Заметив, что стакан его тоже пуст, протянул ему бутылку. — Вряд ли когда-нибудь мы сможем понять друг друга, Куратов, но ты прав. Этот сучёныш должен мне.

— Я знаю, что пуля, которую получил ты, предназначалась Марике, — немного помолчав, сказал он. — Спасибо.

Я не ответил. Вряд ли это был тот случай, когда благодарности имели хоть какую-то значимость. Кем бы ни была Марика, пусть даже сестрой самого дьявола, какая разница?! Вряд ли в тот момент, знай я правду, это что-нибудь изменило бы. Ничего, мать его, не изменило бы! Ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо после. Но ему этого говорить я не стал. Просто кивнул и сделал очередной глоток виски. Её голос, её чёрные волосы, её бархатная кожа…

— Нет… Нет, мам… Я же говорю… — В кухню, прижимая к уху телефон, влетела Лиза. Бросила на меня короткий взгляд, затем посмотрела на Вандора.

Училась она в школе-интернате на пятидневке, но сегодня я её забрал. После той сцены, что она устроила, я невольно задумался о том, что и в самом деле видимся мы редко. Куда реже, чем могли бы. Да и мать вполне ясно разложила нам с Дэном, что братья из нас хреновые. Хреновые… Действительно хреновые, что уж. Не знаю, о чём она подумала, когда после уроков я, заехав за ней, предложил провести вдвоём вечер. Поначалу мне показалось, что сестрёнка пошлёт меня, но она неожиданно притихла. Глянула как-то недоверчиво, исподлобья и молча пристегнула ремень. Сейчас же я смотрел на неё и… Чёрт побери! Этот взгляд…

— Ты не говорил, что у тебя будут гости, — словно сквозь какой-то шум услышал я голос сестры.

Перевёл взгляд с неё на Куратова. Мы с сестрой носили одно и то же отчество, одну и ту же фамилию. Мать всегда говорила, что отец у нас один. Но… Теперь я понял — она врала.

— Кто это? — спросил Вандор, рассматривая Лизу.

Я невесело усмехнулся.

— Лиза, — только и ответил, медленно цедя коньяк, вкуса которого больше не чувствовал. Синие-синие глаза.