Я ее забираю

Она изогнулась подо мной, обхватила рукой за шею, широко развела ноги в стороны, без стеснения предлагая себя. Наверное, именно её откровенность в чувствах, в желаниях, не оставила мне шансов. Огонь, что горел в её глазах, жар, бегущий по венам вместе с кровью. Та неудержимость, с которой она делала буквально всё: говорила, бросалась обвинениями, целовала меня и отдавалась мне.

— Ti amo, Max (Я люблю тебя, Макс — пер. с итал) — глядя мне в глаза, выдохнула она прежде, чем податься навстречу бёдрами. Я подхватил её ногу, проникая сильно, глубоко, окончательно и бесповоротно забирая её себе. Забирая навсегда, чтобы никогда и никому больше, чтобы только моя.

Не зная итальянского, я понял её. Понял бы, прозвучи её слова на любом другом языке, хоть на древней латыни, хоть на каком-нибудь неведомом мне наречье. Потому что не понять их было невозможно: они отражались в её взгляде, они отпечатались у меня в сердце, заклеймили. Двигаясь в ней, чувствуя её всю, я жадно целовал её, прижимая всё ближе и ближе. Голодный зверь, берущий своё.

— Никому тебя не отдам, — прорычал, и снова завладел её ртом, беря её быстро и резко. Впился пальцами в бедро. Только губы — влажные, тёплые. Она водила ногтями вдоль моего позвоночника, на очередном толчке ухватилась за плечо, изогнулась, подаваясь вперёд.

— Не отдавай, — застонала, впиваясь ногтями в кожу. — Никому не отдавай. М-м-м… Бёдрами навстречу, снова и снова, до белых вспышек, до марева, до тумана. Узкая, влажная, страстная, она принадлежала мне и только мне. Осознание этого возбуждало меня так же сильно, как её запах, как её взгляд, затянутый поволокой желания.

Прикусив её губу, я сделал ещё несколько быстрых толчков, погружаясь в неё до упора, вгоняя себя в неё. Брал её и понимал, что с каждой секундой хочу её только сильнее, что это невозможно — так болеть женщиной, так хотеть её и так… так любить, чёрт подери!

— Моя! — рыкнул, вбиваясь в неё. Навис над ней, глядя в глаза. Толчок, резкий, до боли, до красной пелены. Её вскрик, её скрещенные лодыжки на моих бёдрах. — Ты моя, Марика, — в неё, только в неё. Склонился, ловя её протяжный стон, её вскрик.

— Да-а-а, — застонала она. — Да, Макс… Да…

— Скажи ещё, — хрипло, чувствуя накатывающую на неё дрожь и понимая, что эта дрожь у нас одна на двоих. Она металась подо мной, извивалась, царапалась, покусывала губы. Её чёрные волосы липли ко лбу, на коже появилась испарина и от этого она казалась ещё прекрасней. Страстная, откровенная… моя.

— Люблю тебя, моя дрянная девчонка, — ухватил за волосы, чуть приподняв голову. Процедил в самые губы, чувствуя её дыхание на своих. Её бёдра навстречу, мой толчок в неё. — Люблю…

Она оплела меня руками и ногами, прижимаясь так тесно, что стало не разобрать где она, а где я сам. Откинула голову на мою руку.