Я ее забираю

Я вскрикнула, чувствуя его дыхание у себя над ухом и упирающийся в ягодицы твёрдый член, заскребла ногтями по коже дивана.

— По-твоему никогда не будет, девочка, — с жаром шепнул он. Дёрнул снова, заставляя выгнуться.

Я только тяжело дышала, понимая, что сейчас будет. В долю секунды он развёл мои ноги и резко подался вперёд. На мгновение меня всё же охватил страх, и тут же тело пронзила острая, похожая на белую вспышку боль. Изогнувшись, я крепко зажмурилась. Шумно задышала, борясь с подступившими слезами, ища опору, впилась пальцами в диван и стиснула зубы.

— Мать твою!

Дыхание обожгло затылок. Не знаю, процедил ли он это или прорычал. Одно мне было понятно наверняка — моя девственность оказалась для него неожиданностью и неожиданностью, судя по всему, досадной.

— Моя мать тут ни при чём, — сильнее стискивая зубы, зашипела я, стоило ему пошевелиться.

Он так и держал мои волосы в кулаке. Свирепый, огромный, прижимал меня, держал, заполняя собой не только моё существо, но и скомканное, обезоруженное сознание. Сердце колотилось, возбуждение, отступившее, но не прошедшее, так и гнало по венам разгорячённую кровь.

Опустив голову, я прижалась щекой к дивану и протяжно выдохнула, прикрыла глаза. Чуть шире развела ноги, закусила губу.

— Идиотка, — Макс обхватил меня за шею и слегка сжал. Дыхание перехватило, и без того колотящееся сердце застучало ещё быстрее. — Капризная малолетняя идиотка! — пальцы вжались в кожу чуть крепче, но вместо испуга я почувствовала новый прилив желания. Поёрзала.

— Что, опыта маловато? — усмехнулась. — Боишься не справиться?

— Ты капризная маленькая стерва, — только и рыкнул он мне в самое ухо прежде, чем с силой укусив за мочку, вогнать в меня член до упора. — Не знаю, почему твой так называемый муж тебя как следует не трахнул. — Очередной толчок, жёсткий, беспощадный, и тут же следующий: — Я с тобой церемониться не собираюсь. Сама напросилась.

Я вскрикнула, пальцы заскользили по коже. Изогнула спину, задышала неровно и часто. Отступившая было боль ошпарила меня с новой силой, но меньше всего я желала, чтобы он останавливался. Крепко держа за волосы, он впечатывался в меня, вбивался каждым ударом.

— Вот так, — рычал, постанывал и снова вбивался в меня. — Да, девочка. Да…"

"Глаза жгли слёзы, а пламя, на несколько секунд угасшее, разгоралось с новой, ещё более неистовой силой. Кровь лавой неслась по венам, внутри пульсировали боль и наслаждение. Едва я попыталась вывернуться, он дёрнул меня за волосы так, что я вскрикнула. Заставил сильнее изогнуться.

— Ну уж нет, — шлепок тела, удовольствие и боль. — Надо было раньше думать.

Толчок за толчком, удар за ударом. По шее моей скатилась капелька пота, сознание отступило, смущённое, растерзанное.