Я ее забираю

В какой-то момент мне показалось, что он снова схватит меня, может быть, как и в комнате, припечатает к стене. Но этого не произошло.

— Думаю, ты меня услышала, — сказал он спустя несколько секунд и сделал шаг назад, а после вышел из кухни.

Поджав губы, я оперлась ладонью о стол и шумно выдохнула. Мало мне проблем, так ещё и этот… брат Макса, чтоб его! И хуже всего, отчасти он прав. Если ему станет известно, кто мой брат… Тяжело опустившись на ближайший табурет, я застонала.

— Mio Dio! Dammi la forza… (Боже мой! Дай мне сил)

Оперевшись локтём о стол, уронила на ладонь голову и зарылась пальцами в волосы. Выход у меня был только один. По крайней мере, мне он казался меньшим из зол. Если уж выбирать между Максом и Дэном…

Поняв, что Денис уехал, я подтянула к себе чашку и сделала маленький глоток. С удовлетворением отметила, что остыть чай не успел. Казалось, что день начался так давно, что ему пора было закончится ещё несколько часов назад.

Устало потерев лицо ладонью, я встала, взяла во вторую руку поднос и пошла в комнату.

— Твой брат просто отвратителен, — заметила я, поставив поднос на постель. Протянула Максу чашку.

— Он о тебе тоже не лучшего мнения, — сделав глоток, ответил Макс и внимательно посмотрел на меня. Так, будто оценивал или пытался уложить что-то в голове. Я почувствовала себя неловко."

"Отвела взгляд, уставилась на собственные руки, на колени. Ссадина на ребре ладони покрылась коркой, плечо разнылось сильнее. Захотелось лечь в ванную с тёплой, пахнущей розовым маслом водой и, откинув голову, закрыть глаза.

Стоило представить это, воображение дорисовало сидящего рядом и смотрящего на меня Макса. Его взгляд, направленный на меня, пламя в дьявольски-тёмных глазах…

— Надо перевязать рану, — выдавила я, поспешно отогнав от себя видение. Должно быть, это всё усталость! Вот и лезет всякое в голову.

— С моей раной всё в порядке, — отозвался Макс и, уперевшись в кровать ладонью, устроился удобнее. Поморщился.

Я строго глянула на него. Даже спорить не собиралась. Отец мой, когда болел, становился хуже маленького ребёнка, вот и этот туда же!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В порядке, — согласилась я. — И мне бы, знаешь ли, очень хотелось, чтобы так оно и было дальше. Надеюсь, что тебе тоже.

Уголок его бледных губ дёрнулся в усмешке, взгляд остановился на моём лице. Сделав последний глоток, он отдал мне чашку и сам откинул одеяло.

Широкая грудь с тёмными завитками волос, татуировка… На нём не было ничего, кроме боксёров, и я вдруг ощутила смущение.