Я еще царь. Книга XXX

Я пробежался по первым попавшимся документам на столе и понял, что голова вообще не способна переваривать информацию, и решил, что стоит отдохнуть. Да и организм подсказывал. Так что я пошел в спальню.

В столовой горел свет.

Арина Родионовна и Софья Андреевна, укутанные в шали, о чем-то оживленно беседовали за чаем.

— … и представьте, Пушкин лично передал! — восклицала Софья Андреевна, размахивая руками.

— Да уж, времена сейчас, — вздыхала Арина Родионовна, поправляя очки.

Я прошел мимо, едва кивнув. Старушки поняли, что сейчас мне не до разговоров, и только кивнули в ответ.

В коридоре столкнулся со Светой. Она стояла, прислонившись к стене и скрестив руки.

— Всех спас? — спросила она, изучая мое лицо.

— Богдан пропал, — выдохнул я. — Черт, я должен был предвидеть…

Сзади послышался шорох и передо мной появилась вторая жена.

Теплые руки обхватили мое лицо. Маша стояла на цыпочках, пристально глядя в глаза.

— Ты сделал все, что мог. Сейчас нужно отдохнуть.

Они повели меня наверх, как ребенка, под руки.

В спальне я рухнул на кровать, даже не снимая куртку.

— Виолетта? — спросил я, уткнувшись лицом в подушку. — Как она себя чувствует?

Света села рядом, проводя пальцами по моим волосам.

— В порядке. С Люсей тоже все нормально. Они спят в гостевом крыле.

Маша легла справа, обняв за плечи.

— Завтра будешь думать, как его вернуть. А сейчас — спи.

Я закрыл глаза, чувствуя, как их тепло растворяет ледяной ком в груди.

— Лора, запускай буст ранга… И включи мне какой-нибудь хороший сон.

— Как твоей душе угодно, — улыбнулась она.

Где-то за границами этого мира, в том месте, куда не проникает даже свет, мой демон-родственник наверняка уже вляпался в какую-нибудь чертову авантюру.

Меня сильно успокоили слова Любавки. Все же Богдан был силен. Очень силен… Но вот сможет ли он не лезть на амбразуру? Меня волновало только это.

* * *Где-то на трассе в Подмосковье.

Машина тряслась по разбитой проселочной дороге, подбрасывая на каждой кочке. За окном мелькали редкие огни далекого города, но здесь, в глуши, было темно и тревожно. Дункан сидела, сжимая в руках папку документом, ради которого она и пробралась в Кремль. Она даже не пыталась его открыть, просто смотрела в окно, будто ждала, что из темноты выскочат вооруженные до зубов солдаты.

— Надо сменить машину, — внезапно заявил Толстой, разминая плечи. — На этой далеко не уедем, — и постучал пальцем по приборной доске, где мигали практически все огоньки.

Онегин, не отрываясь от дороги, усмехнулся:

— Украсть что ли?

— А почему бы и нет? — пожал плечами Антон.

Федор молча кивнул — он вообще редко говорил, но когда открывал рот, то говорил вечно невпопад.

Дункан наконец оторвалась от окна:

— Для начала мне надо позвонить в Первый тайный.