Соль этого лета

Каждый поцелуй…

Каждое прикосновение…

Взгляд…

Слово…

И отнимающие волю, его властные движения вглубь меня!

Нельзя это развивать. Как тогда жить дальше без этого?

Короткий стук в открытое окно. Поднимаю раскалывающуюся голову. Кружка с кофе…

Делая глоток смотрю, отодвигая штору. Кошмар мой вместе с самбистами бежит по дорожке. Впереди всех. В голове крутится корм для моих бабочек — такое открытое и искреннее: «Я люблю тебя»…

— Ммм… Котёнок мой.

Глава 19. Соскучился

В бассейне в обед — час-пик. Народ отмокает после изнурительных утренних тренировок.

Сил нет даже попрыгать с борта.

— Алёна Максимовна! — доноситься до меня мужской голос.

Поднимаюсь, забывая про усталость, ищу её взглядом. Сидя на бортике, опустила ноги в воду.

— Давайте, я Вас плавать научу? — подплывает к ней один из дзюдоистов, складывает локти на ботик.

Его локоть прямо рядом с её бедром. Меня передергивает.

— Я умею, Миша.

— Может, Вы меня, тогда, научите? — флиртуя. — А то я пока на Вас любовался, разучился.

Я тебя, сейчас, блять, тонуть научу и разговаривать разучу.

Срываюсь с места в их сторону.

Алëна, бросив на меня строгий взгляд, чуть заметно отрицательно качает головой.

Торможу, словно врезаясь в стену. Нормально… Это я что — молчать должен?!

Сцепляемся с Аленой упрямыми взглядами. Ещё раз качает мне отрицательно головой, хмуря брови.

— Вы, Миша, к девушкам нашим обратитесь, думаю, они с удовольствием…

Вытаскивает ступни из воды, уходит.

— Вода в бассе сейчас закипит, смотри, — стебутся за спиной Ромка с Яшей. — Тарханов, ты чо?

— Ничо, — цежу я.

— Да, перестань, сама она прекрасно с отшиванием справляется, — тихо бросает мне Яшин.

Это так, да. Но, если у неë есть я, то достаточно это просто показать, чтобы все остальные откололись. Это же логично? Но она не хочет. От этого внутренности сжимаются в комок. Как перед боем, где практически нет шансов. С соперником заведомо гораздо сильнее. Но и на таких боях я всегда выдавал максимум. Поэтому не сдуюсь и сейчас.

Меня разрывает от противоречивых эмоций. Я даже не хочу проговаривать их себе. Всë понятно, в общем-то. До меня начинает доходить мысль, значение которой я раньше не придавал — секс не решает проблем.

На обеде еë нет. В кабинете — только Люба.

— А где Алёна Максимовна?

— Вышла, — отрывает взгляд от экрана телефона. — А что — случилось что-то?

— Нет.

Да!

Я крышей еду от неопределённости. Мы вместе или нет?

В комнату к ней — не иду. Мне кажется, это всë усугубит, если я начну бычить, забивая на еë попытки сохранить всë в тайне. И я стараюсь договориться со своими порывами. И не пишу ей тоже поэтому. Пытаюсь сообразить — как нужно себя вести.