Соль этого лета

— Чего я там где оставил?

— Ааа!.. Ладно-ладно… На месте твои яйца! — сквозь болезненное шипение угорает он.

Лупит ладонью по мату.

Отпускаю.

— Тебе обсудить больше нехер? — тихо рычу на него.

— Это табу?

— Да.

— Как скажешь! — ловко перехватывает за предплечье, пытаясь стоя взять меня на удушающий.

Но я повыше и крупнее. Роняю нас вниз.

— Рома, ногами не работаешь! Твоя задача уронить и получить преимущество, а не выделываться! — отчитывает его Бес.

Зло валю Ромку ещё несколько раз.

— Озверел? — стирает Ромка кровь под носом.

— Прости, братишка, — хлопаю по плечу.

— Марат, ушёл с татами! — рявкает Бес.

Оттягивает в сторону.

— Эмоции свои оставляешь там, где их получил? Усëк?

— Усëк. Виноват.

— Тëма, давай с Яшиным, — отворачивается от меня.

— О! Маленьких будем обижать, — стебётся Яша.

— Попробуй! — насупившись, встаёт в стойку малой.

— Да что ж такое… — загибается Бес.

Мы неуверенно смотрим, переглядываясь, на его бледное лицо.

— Любу, может, с Алёной позвать?

— Сам дойду. Тарханов за меня, — кивает на судейское место.

Парни подтягиваются, тоже смотрят вслед прихрамывающему Бесу.

Останавливается. Кладёт руку на ствол дерева. Прислоняется…

— Так, брейк пока, пацаны. Ромыч, — киваю ему в сторону Беса. — Пойдем-ка… Забираю свой телефон со скамейки.

Бес начинает оседать. Мы срываемся на бег, подхватывая его под руки у земли.

Укладываем на спину на асфальт.

— Бес, ты чего?

Тяжело дышит.

Набираю Алëну.

— Бес отключился! Да откуда я знаю?! — раздражаюсь я от сыпящихся на меня вопросов.

Вижу, что уже бегут к нам с Любой. И наши все тоже подтягиваются.

Женские руки тревожно ощупывают его живот, лоб, шею.

— Ну, почему ты не сказал, что не помогли таблетки? — испуганно ругает его Алëна.

Что-то невнятное бормочет ей в ответ. Она жмёт ему на живот, резко одергивает руку. Он, вскрикивает, сокращаясь от боли.

— Аппендицит! — хором констатируют они с Любой. — Скорую!

— Пока она доедет до нас! Надо самим везти, — встаёт Люба, оглядывается. — Кто у нас с машиной?

Бес тянет мне ключи.

— Я повезу! — перехватываю их.

Пацаны несут аккуратно его к машине. Я бегом лечу за правами. И успеваю на стоянку как раз к моменту, как они укладывают его на заднее сиденье.

Алёна кладет ему на живот пакет со льдом, видимо раздобытый в столовой.

— Жесть… — стонет он.

— Зачем молчал?! Сказала же — на УЗИ! — отчитывает, чуть не плача его Алëна. — Взрослый же, умный мужик, а как мальчишка…

— Садись, — киваю ей на переднее.

Чуть нервно и неловко вывожу тачку со стоянки. За воротами втапливаю педаль.

— Где хирургия-то? Я не знаю.

— Сейчас…

Находит мне на карте. Близко…

На въезде во двор больницы — не пускают. «Только Скорые».

— Да мы Скорая! — злится Алёна.