Соль этого лета

 — У нас острый перитонит!"

"Охранник непреклонен и предлагает отъехать, уступить место Скорой, которая позади нас.

Короче!

Давлю на педаль газа, прорываясь внутрь, резко поворачиваю к крыльцу с приемным покоем.

Ещё немного бюрократических боев, и Беса уносят на носилках. Я сижу на капоте, глядя в глаза разозленному охраннику. Ну, давай, попробуй, предъяви мне!

Алёна звонит каким-то знакомым в больнице, чтобы Бессо не мурыжили в приёмке, и сразу забрали на операцию. Подъезжает ещё одна Скорая. Отгоняю тачку.

Ну, вот… Всë, что могли сделали. Сидим молча смотрим в лобовое, возле больницы.

— Надо вещи ему привезти… — тихо.

— Привезём…

Закрывает неожиданно лицо ладонями.

— Это я виновата. С утра надо было…

Цокаю, качая головой.

— Перестань, Бес сам дотянул. Всë нормально будет.

— Я сейчас с ума сойду, если что-то не так…

За Беса переживаю и сам. Но ревность точит.

— Алëн…

— М?

— А… у вас с Бесом было что-то… в смысле… с чего вдруг такая близость?

Отрывает руки от лица, с осуждением и усталостью глядя на меня.

— Можно я тебя ударю?

— Можно. Но ответь.

— Не было, — коротко и недовольно бросает.

— Но ты бы хотела?

— Нет. Всë?

Отрицательно кручу головой. Не удовлетворяет меня такой ответ! Отворачиваюсь к окну, стучу пальцами по рулю. Внутри меня нарастает сводящий с ума гул.

Дистанция эта, неопределённость, стена — вымораживает!

Рывком притягиваю еë к себе впиваясь в губы. Пискнув, мычит, неуверенно отталкивая в плечи.

Но я злой, нахальный и, наверное, грубый. Раздвигаю языком еë сомкнутые губы. И как только получаю отдачу, меня расслабляет и переключает.

Дальше стараюсь ласково, трепетно…

— Марат… Марат… — шепчет между поцелуями.

Отрываюсь, заглядывая ей в глаза. Щеки горят.

— Это ты меня так вежливо на хер посылаешь? — бросаю я с горечью.

Выскакивает из машины. Наблюдаю, как дрожит сигарета в еë пальцах. Лица не вижу.

Садится обратно.

— Поехали.

— Нет. Дождёмся пока прооперируют. Если всë нормально — поедем.

— Спасибо. Бессо мне очень дорог, — тихо. — Он много для меня делает. Я его как брата люблю.

Перевариваю.

— Принято.

Алëна нервно крутит в руках телефон.

— Не волнуйся. Мне вообще с местным наркозом резали. Ничего страшного…

Бросает взгляд мне на живот.

Еë пальцы дергаются к нему. Зависают, не дотянувшись. Одергивает руку.

Ухмыляюсь, качая головой.

— Мир, наверное, рухнет, если ты меня потрогаешь, да? Или надо тебя для этого напоить? — раздражаюсь я.

— Будем считать, что сейчас ты получил по лицу, Тарханов.

Надевает солнцезащитные очки Беса, пряча глаза.

— Будем считать… что попытка блокирована. А ты вжата в стену. И оттрахана. И кончила. И снова мурлыкаешь. А я опять «твой котёнок».