Соль этого лета
Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень.Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы.Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым?***— Просто отдай мне мою одежду!— Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай.— Ты совсем страх потерял, Тарханов?— Я и не находил, Алёна Максимовна.— Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно.— Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам.Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь.— Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос.— Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу.Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу.— Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь.— А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены.Как не вовремя!Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться.— Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?!— Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская.Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку.Черт… Подстава вышла!
— Без пяти минут, как мы кончили… — втыкаюсь в сжимающееся лоно.
Вскрик. Пальцы вцепляются в подушку. Надрывный вздох… Голова кругом от этих ее стонов!
Ты не пускаешь меня? Мне так туго, что боюсь сделать больно.
— Расслабься… — обвожу место нашего соприкосновения пальцами.
— Дверь открыта! — сбитый выдох.
Ложусь сверху, кусая губами еë ушко.
— Зачем ты об этом думаешь? Только обо мне думай…
Толкаюсь медленно, выходя почти полностью, растворяясь в ощущениях. Плавлюсь, кусая губами еë шею, узко. Веду зубами по плечам, слегка прикусывая между лопаток.
— Боже… — дрожа шепчет она.
— Ещё скажи…
— Мар… — течёт она подо мной.
Наши тела скользят.
— Скажи: «люблю»… — задыхаясь от биения в груди, требую я.
Ласково вгрызаюсь в еë шею, вдавливаясь бёдрами глубже.
— Говори!
— Люблю…
Мурашки поднимаются по спине, неожиданно ярко взрываясь под черепной коробкой. И тело выходит из-под контроля, превращаясь в машину. Не щадя вколачиваюсь, теряя границу между нами.
Стоны в подушку распаляют еще сильнее!
Поднимаюсь над ней, сжимая бёдра. Выхожу полностью и возвращаюсь, сминая и протаранивая сжимающуюся ритмично плоть.
Как же это охерительно кончать так, без всяких резинок! Отрыв башки просто… Целую в затылок.
— Это было нечестно, — со стоном прячется под одеяло.
Встаю с кровати.
— Я в курсе, что признание, сделанное под давлением не имеет силы. Но будем считать, что это репетиция, ладно?
Натягиваю шорты.
— Тарханов, исчезни ради Бога, — закрывает ладонью глаза.
Присаживаюсь рядом, распиная еë на кровати. Ловлю взгляд, оттягивая от лица её руку.
— Ты опять? — злюсь на неё.
— Опять — что? — осоловело смотрит мне в ответ.
— Будешь мне рассказывать про то, что я еще пацан?
— А нет? — прищуривается ядовито.
— Нет. Я отвечаю за то, что делаю.
— Именно поэтому ты ни разу не вспомнил про презерватив, — перебивает меня.
Осекаюсь. Черт… Кровь бросается в лицо, язык немеет. Вот это предъява!
— Ты… ни разу не сказала, что они нужны, — сглатываю я.
— Да-а-а? А сам ты, конечно, не в курсе, взрослый мальчик? — с сарказмом.
— Ты не останавливала!
— Допустим, я не остановила, потому что пью контрацептивы и лично проверяю твой анализ крови.
— Ты с ума сошла? — возмущённо подрываюсь я. — Я так никогда не делаю! Никогда. Только с тобой!
Её бровь иронично дёргается.
— Ты не веришь мне?! — бешусь я. — Это правда.
Дотягивается до телефона.
— Буди команду. Пора.
— Нет, погоди.
Сжимаю переносицу, внутри кипит.

















