Соль этого лета

— Я подожду! — толкаю Любину дверь.

Захожу внутрь. Оставляю дверь открытой.

— Аленушка, можно? — стучит к ней в дверь.

Раздраженно толкаю кулаком стену. Я не могу так. Не могу. Не могу!!

Но, видимо, «нельзя». Уходит к себе.

Короче!

У стены две ракетки от бадминтона. Забираю одну. Без стука тихо врываюсь к Алёне.

— Мар! — возмущённо хватает полотенце, прикрываясь.

Вставляю ракетку в ручку двери, другой, широкий конец, втискиваю за шкаф. Теперь снаружи никто не откроет.

Алёна растерянно поправляет волосы.

Сгребаю в объятия.

— Я накосячил.

— Как?? — испуганно вглядывается в глаза.

— Не важно. Просто прости меня сразу и всё!

— Тарханов…

Сминаю еë губы поцелуем. И не отпуская, целую до тех пор, пока не прекращает вырываться.

— Прости-прости-прости…

— Что-то серьёзное?

— По мне так — ерунда!

— Ну, говори уже, Мар.

— Нет, — улыбаясь, целую еë лицо. — Я тебя боюсь. Сначала — прости.

Вздыхает, обнимая меня в ответ. Рисует пальчиками по затылку. Простила…

— Потом расскажу.

Вырубаю свет. Открываю окно.

— У нас сегодня свидание. Пойдём.

Спрыгиваю с окна. Алёна выглядывает.

— Иди ко мне.

— Высоко…

— Прыгай, я поймаю.

Глава 33. Нагулялась

Какой пьянящий ликер. Какой пьянящий мальчик с горящими глазами и наглыми руками!

— Какие тебе сигареты, Тарханов?! Дай сюда… — пьяно бормочу я, забирая прикуренную из его губ.

Он смеётся, падая на спину.

— Тебе ничего нельзя. Мы тебя на пик… Как её? Пик формы поднимаем. А ты тут устроил… гульки ежедневные!

— А тебе можно?

— А я… А мне можно, — делаю глоток ликёра. — У меня секс… Тьфу… Стресс! — закрываю ладонью глаза.

— Аха-ха-ха!

— Тихо! — запечатываю ладонью ему рот. — Не хватало ещё с местными пересечься.

Вечный конфликт!

— Я не боюсь.

Заваливает меня на спину. Наши тела солёные на вкус после купания. Но поцелуем он не ограничивается.

— Нет… Нет… Нет… Я больше не могу, Мар.

У него опять стоит! Словно полчаса назад ничего не было. А до этого ничего не было по дороге сюда, где он, словно читая мои сны и фантазии, втрамбовал меня в стену, задрал юбку и… жадно и нетерпеливо не отымел.

Требовательные губы кусают меня за шею, снова кружа голову.

— У меня уже всё болит… — шепчу ему.

Как я буду ходить завтра после его «марафона» во всех позах, я не представляю!

— А я тебя пожалею… — спускаются губы по моему телу вниз, впиваясь сначала — в грудь, потом — в живот, потом — в лобок, потом…

— Ммм… — зажмуриваюсь я, вздрагивая от теплоты его рта.

Наше дыхание снова рвётся, заполняя тишину.

Я не балованная ласками. Эти ощущения для меня практически новые. И очень смущающие!

Сжимаю губы, чтобы не стонать в голос как шлюшка. Но он хочет «громко», я помню. И впивается зубами в моё бедро, подхватывая меня под коленку и раскрывая.

С воплем выгибаюсь.