Я и это переживу

И оба не могли делать первый шаг. Пока Егор не проснулся утром с отчётливой мыслью – он хочет быть с ней. И надо обязательно выяснить, нет ли и у неё симметричного желания.

– Я был дурак, признаю, раскаиваюсь.

– Мы с тобой не на комсомольском собрании, – окоротила его Ира.

Егор преувеличенно внимательно осмотрелся.

– Точно? А то я думаю, почему товарищ председатель не по форме одета. В одной простыне.

В комсомол они уже оба по возрасту не успели, но шутка про «собрание» у них была ещё в той, безоблачной жизни, лишённой смертей и реинкарнаций.

– А теперь дай мне серьёзно сказать. И простынку, будь добра, повыше натяни, а то я отвлекаюсь.

Беседа проходила в постели Егора, где они провели последних два часа и в обозримом будущем вылезать из неё не собирались.

– Я много думал о том, что у нас с тобой было, и понимаю, что виноват. Сейчас бы я расставил все акценты, показал бы маме, насколько ты для меня важна. И сделал бы так, чтобы и она не чувствовала, будто я ребёнок, а меня цыганка украла. Или летучие мыши зомбировали.

– А они могут? – заинтересовалась Ирина.

– Не знаю. Но сейчас не это важно.

– Да ладно! – она изобразила искреннее удивление.

– Слушай, – восхитился Егор. – А ты очень изменилась. Стала ещё интереснее. И палец в рот тебе не клади.

– А ты попробуй, – Ира бесстыдно ему подмигнула.

Егора будто током шибануло, но он справился с искушением. Договорить ему казалось очень важным.

– Специально разговор в сторону уводишь, да?

– Какую-такую сторону? Я уже всё поняла, – она пожала плечами. – Я стала старше и умнее, ты тоже повзрослел. Мы переоценили пережитый опыт, видим свои ошибки и готовы в этом друг другу признаться. Я тоже, если что, часто была неправа. Требовала, чтобы ты мою сторону занял.

– Да я и должен был, ты же моя жена. Была.

– А она твоя мама. Была и осталась даже после смерти, это навсегда. И она заслуживает уважения. Я могла бы не доводить до такого накала. И мы были эгоистами и ужасными задницами.

Они задумчиво глядели друг на друга, но при этом каждый видел что-то своё. Прокручивали прошлое, со всеми его горестями и радостями. Бывшие супруги, но как выяснилось, вовсе не бывшие влюблённые. Егор понимал, что следующий ход – за ним, но сказать, то что он хотел, было как-то страшно. Вдруг она не захочет забыть их короткий катастрофический брак, не поверит, что он настолько уж сильно изменился, что не поставит её интересы ниже чьих-то ещё. Друзей, например. «Ладно, яжмужик» – подумал он.

– Я, когда готовил этот свой ужин, когда ехал к тебе, хотел просить, чтобы ты ко мне вернулась. Веришь?

– Верю. Ты ужин слегка пересолил, так что не врёшь, явно влюбился.

Ира понимала, что шуточки у неё слегка нервные, но ничего с собой поделать не могла. Тоже мне, мастер ночного стендапа. Она смутилась.