Я. Хочу. Тебя. (СИ)

Зацепила на крючок. Нет. На крюк. Огромный такой. Что только с мясом и вырвать. И то хрен знает, как еще получится!

Твою мать!

Таки сдерживаюсь. А то напугаю крошку еще сильнее. Вот как в простыню завернулась и смотрела на меня. Дрожь одна по всему телу. Сочному. Трепетному. Манящему. Чистый наркотик, а не тело!

Но такое же запретное!

Ведь и правда на лоскутки размету и не замечу!

И глазищи. Глазищи одни перепуганные только из-под той простыни и торчали!

Черт.

Душ не поможет. Я уже и так толкьо что льдом не обкладывался, пока ее ждал. А теперь, когда попробовал, запахом ее одуренным пропитался, так разве что под ледник засунуться! Чтобы намертво смерзлось там все!

Матерясь, спускаюсь в подвал.

Херачу по груше со всей дури.

Из нее песок уже летит во все стороны, а меня все не попускает.

И что?

Сам. Из собственного дома сбежать теперь должен?

Охренеть!

И от кого?

От пигалицы маленькой! Девчонки!

А таки должен. Иначе не сдержусь. Оно мне надо, снова слезы ее чтоб всю постель замочили?

Только бешенство накрывает. Ярость дикая. От того, что тронуть сейчас не смогу. Что не сама, не по доброй воле у меня оказалась.

Да еще и мудак этот, хахаль ее.

Блядь! Как можно свою женщину в такое дерьмо втянуть?

Съездил бы к Гудимову.

Нашел бы получше применение своему пару и кулакам.

Хотя даже не уверен, что остановился бы даже после того, как его гнилая башка повалилась бы на его музейный пол!

Пеленой красной перед глазами накрывает, как представлю, что было бы, если б я не приехал!

Этот больной на всю голову затрахал бы девчонку в усмерть!

Сжимаю зубы. До крошева.

Потому что, на хрен, не могу с него спросить.

Судя по рассказу, он-то как раз в своем праве!

За долги обычное дело баб забирать.

Чтоб мотивация у ушлепка была. Не слинять, хоть за такой косяк и за такое бабло никто и не отпустит. Все выезды из города ему закрыты.

И шевелиться. Бабло отрабатывать, пока девку его раскладывают во всех позах.

Хоть по всему раскладу Гудимову легче было бы сопляка закопать. Если кто про гниль эту в его клубе узнает, край ему.

Разводить серьезных людей, пусть даже и на ставки, это конец. Больше слову никто не поверит. Сделок не будет ни с кем, разве что с такими же кидалами. А там еще бабка надвое сказала, кто кого первым в итоге и прикопает.

У кидал чести нет. Им легче замараться, чем свой кусок заработать.

А вот сопляка я бы лично сейчас замочил.

Снова и снова так и стоит она перед глазами в том блядстком зале, в шортиках этих непотребных.

За такое убивают. Раздирают. Живьем вытягивают жилы и на глотку наматывают!

Но…

Твою мать!

Я обещал. Слово дал зеленоглазке.

И что, что она не пришла?

Все равно.

Как ни распирает, а слово свое обратно забрать не могу!

Любому бы в глаза плюнул. Сказал бы, что расклад слишком круто поменялся.