Я на тебе никогда не женюсь

И выложил на стол пред очи ошалевшего короля перстень с печаткой, два письма, перевязанных алой лентой, и золотой медальон, внутри которого был портрет молодого еще монарха и записочка, начертанная небрежным почерком: «Благодарю за доставленное удовольствие. Златовлас XVII»

Сильнее подставиться было трудно.

— Моя дочь умерла три года назад, — сухо сказал граф. — И лишь на смертном одре призналась, от кого родила девочку. Джелии семнадцать, и она единственная моя наследница. Но дело в том, что у нее сильный дар целителя и алхимика. В нашей провинции обучить ее некому, потому я и отважился привезти ее к вам.

И вновь склонил голову, показывая, что примет любое решение своего короля.

Король взял тайм-аут.

Через два дня, после тщательной проверки и шести бутылок Монастырского — не выпитого! — Разбитого Ее Величеством о стену, стол и трость, которой Его Величество пытался обороняться от разъяренной супруги, истина была установлена.

Король, потирая ушиб на правом боку и синяк под левым глазом, дополнил Указ. Теперь в Академию Королевских Бастардов должны принимать и тех девиц, которые не были признаны отцами, но имеют сильный магический дар.

В королевской канцелярии почесали затылки, потерли лбы, повспоминали сквозь зубы всех предков короля до семнадцатого колена, и отправились по провинциям в поисках девиц. Нашли девятерых непризнанных, пятерых признанных, и со вздохом облегчения спихнули дело в ректорат академии.

Вот такую трогательную историю непростых семейных отношений поведал нам ректор АКБ. По не проверенным слухам, лорд Вайзер-таль приходился королю дядей не то по материнской, не то по отцовской линии. А то и вовсе — скольки-тоюродным дедушкой. М-да. Теперь я точно знаю, почему их всеобщий предок озаботился созданием академии. Все отпрыски благородных семейств на месте, все под присмотром, всем в головы вкладываются нужные установки. Удобно…. Ладно, политика — политикой, а проблемы в академии назревают нешуточные. Я, конечно, не великий спец в нелегком деле обучения. Сама не так давно со студенческой скамьи, можно сказать. Ну, так у нас и общество по-другому устроено….

Мы заседали в кабинете ректора вот уже битых три часа, и за это время не приняли ни одного решения. Валико чрезвычайно ценил Учителя, относился к нему со всевозможным почтением и преданностью. Потому мы решили доверить лорду Вайзер-талю историю наших непростых отношений.

— Это совершенно невозможно! — с плохо скрываемым восторгом заявил высокий, широкоплечий, моложавый мужчина с орлиным носом и легкой безуминкой в черных очах. Как водится среди ученой братии, ректор тут же забыл о назревающих проблемах АКБ, ринувшись едва ли не с лупой и скальпелем обследовать мою скромную, все еще нетвердо стоящую на ногах, персону.