Я на тебе никогда не женюсь

Восемнадцать лет назад мы с Его Величеством находились в предместьях Городка…. Да-да, того самого приморского Городка, в герцогстве Аверис. Герцог пригласил Его Величество на морскую прогулку.

— А! Каравелла «Лучистая»! — воскликнул Вальен-таль, хлопнув себя по лбу. — Самое яркое воспоминание из моего детства. Отец так гордился, что на его верфях построили судно, которое не стыдно подарить королю. Он взял меня с собой в то плавание.

— Да, плавание длилось три дня, и было все прекрасно. Погода, каравелла, команда…. А еще с королем были дамы. Фрейлины. Королева плыть отказалась, мотивировав тем, что неважно себя чувствует.

Впрочем, причины ее отсутствия меня не интересовали. Гораздо интереснее были паруса, штурвал, капитанский мостик, общение с матросами….

— Трубка, кубок, ром и бабы, — тихо-тихо буркнула Ангел. — С кем вы пили, капитан? С боцманом?

— С ним и старшим помощником, — глухо ответил капитан. Шанти-таль молча поднялся, подошел к винному погребку, выдернул тот самый пузырек с самогонкой. Плеснул в кружку, и протянул лорду Свитану. Тот махом выплеснул его в рот, сглотнул и вытаращил глаза. Ангел пожала плечами.

"

"— Нет у меня спиртомера, — ухмыльнулась вредная девчонка. — Вполне может быть, что градусов там больше, чем в вашем роме. Что было дальше?

— Дальше я помню отрывками. Качающаяся палуба, прогуливающиеся по ней фрейлины в легких платьях, чьи-то стройные ножки — порывом ветра завернуло подол у кого-то из них. Потом каюта. Ночь…. Девушка в черной маске, обнаженная и привязанная к кровати…. Я…. не могу больше!

И мужественный капитан отвернулся к окну, за которым уже медленно занимался поздний осенний рассвет.

— А утром, когда вы очнулись, никакой девушки рядом не было, — с уверенностью сказала Ангел, кивнув Шанти-талю.

Тот понял. Молча плеснул в кружку самогонки. На этот раз капитан выпил не поморщившись. Вальен-таль так же молча подвинул к нему столик с закуской: нарезанный крупными кусками хлеб, холодное мясо и соленые огурцы.

— Не было, — согласился капитан, проглотив огуречный ломтик. — И я бы счел это сном, бредовым видением, но через девять месяцев Его Величество вызвал меня к себе и показал письмо, пришедшее с обычной курьерской почтой. Некий барон сообщал, что его дочь на днях разродилась мальчиком.

Больше в письме не было ни строчки. Ни имени барона, ни имени его дочери. Ни сведений — что случилось с роженицей и младенцем.

— Помню — помню, — встрепенулся ректор. — Злат тогда был в растерянности.

Он хорошо помнил, что никаких посторонних связей на тот момент не имел. Команду каравеллы допрашивать не имело смысла. Не стал бы барон сообщать о ребенке, рожденном от матроса, королю. Капитан и офицеры тоже были вне подозрений. Оставался лишь ты, мой мальчик.