Я не была твоим врагом

И только открыла было рот спросить у Мэри кто он такой, как на мою грудь легла длинная рыжеволосая прядь, и все мысли тотчас улетучились.

– На макушке соберём, и запёкшейся крови не будет видно, – ворковала девушка, я же медленно вытащила свою руку из-под одеяла, мимоходом отметив, что кисть стала узкой, отёк спал, а синяки от уколов исчезли, легонько дёрнула за прядку, тут же почувствовав, неприятное жжение на затылке.

– Осторожно, ваша светлость, рана откроется, и снова кровь потечёт, – обеспокоенно воскликнула девушка, аккуратно вытягивая из моего стиснутого кулака рыжую прядь…

– Мэри… кто я? – едва слышно прошептала, настороженно покосившись на мужчин.

С самого рождения я была жгучей брюнеткой и никогда не красила волосы, да и длины у меня такой не было. А после продолжительной болезни на моей голове остался лишь редкий, кучерявый пушок длиной не больше десяти миллиметров, и это волшебное преображение меня напугало.

– Ох ты боженька! Запамятовали, госпожа, неудивительно с такой-то шишкой на голове, – запричитала девушка, поглаживая меня по макушке, – вы, ваша светлость – графиня Таллия Девон, вашего батюшку с братьями-то казнили, а вас взаперти держали, сейчас вот в замок к убивцу везём.

– Зачем? – равнодушным голосом спросила, безучастно разглядывая свою и не свою руку.

– И это забыли? У моего отца после недельной попойки память начисто отшибает, – пожаловалась девушка, продолжая осторожно гладить меня по голове, стараясь не спускать ладонь на затылок, – токмо это хорошо: мать монеты заберёт, а ему скажет, что прогулял всё.

– Мэри, – остановила болтушку, повторив свой вопрос, – зачем меня везут к убийце?

– Так это… замуж вас выдать, – едва слышно ответила, трагическим голосом добавив, – говорят, он страшен аки чудовище и жесток как зверь.

– Жестоки только люди, – задумчиво протянула. С трудом осознавая происходящее, я мысленно несколько раз повторила необычное имя – Таллия, пока до меня не дошёл смысл сказанных девушкой слов, – замуж? Значит, тот, кто приказывал… кто он, Мэри?

– Граф Лавастин? И его забыли? Ох, госпожа, вы бы ему больше не перечили, а то плохо будет.

– Кто он?

– Так дядя ваш, брат матушки покойной, кажись. Я многого не знаю, на кухне овощи чистила да посуду мыла, а как вас снарядили, меня к вам приставили, чтобы я, значит, служила вам.

– Понятно, – промолвила, вдруг ощутив необъяснимую злость и раздражение, удивившись промелькнувшей мысли, что приставить посудомойку служить к графине – это прямое оскорбление.

– Вы спрашивайте, госпожа, я отцу завсегда рассказывала, о чём он запамятовал, – добродушно продолжила болтать Мэри, расчёсывая мои волосы. Иногда девушка могла нечаянно потянуть за прядку, после чего затылок тут же простреливала острая боль.