Я тебя не хочу

Да я даже если бы захотела — не смогла бы двинуться…

Лебедев прибежал минуты через две, когда я уже почти остыла и перестала на него злиться. Правда, от боли в плече меня это не спасло.

— Стась, тебя надо чуть приподнять, в такой позе мазать неудобно. Сейчас я диванную подушку положу, помогу тебе привстать, ляжешь на неё. А! И надо блузку снять.

Разоблачаться мне не хотелось, но ещё меньше мне хотелось ругаться с Сашкой. Поэтому я молча села — не без помощи Лебедева, конечно — расстегнула блузку, сняла её и попыталась положить на спинку дивана, но скривилась, вновь ощутив боль в плече."

"— Дай. — Сашка отобрал у меня блузку, кинул куда-то за спину. — Теперь ложись.

Я послушно опустилась на подушку, стараясь не думать о том, как выгляжу со стороны. Бюстгальтер на мне сегодня был бежевый, кружевной, очень красивый. Интересно, Лебедеву нравится такое бельё?

Он словно услышал мои мысли.

— Потрясающий бюстик, Стась. Но его надо расстегнуть и спустить лямки. Иначе заляпаю.

Я и отреагировать не успела — Сашка сам всё быстренько расстегнул и спустил. А когда я дёрнулась, легко нажал рукой на спину.

— Лежи, лежи. Я ещё даже не начал. Сейчас разотру и легче станет.

— Ну конечно, — пробурчала я.

— Станет-станет. Очень хорошая мазь, мне выписывали, когда я год назад поясницу потянул. Разогнуться не мог, как старый дед ходил.

Лебедев выдавил гадостно пахнущую мазь мне на плечо и начал растирать, да и не только растирать — в процессе он немного мял мне мышцы, и это было одновременно больно и приятно. Я даже начала постанывать…

— А-а-а… М-м-м… О-о-ох… А-а-ах… М-м-м…

Минуты через две таких стонов Сашка, не прекращая растирать мне спину, наклонился надо мной и прошептал на ухо:

— Ты так чувственно стонешь, Стась… Интересно, под мужчиной ты стонешь так же? Или иначе?

И так как Лебедев в этот момент особенно приятно сжал мне мышцу, я простонала:

— Са-а-аш…

— О-о-о, — усмехнулся он и потёрся носом о моё ухо. — Мне нравится, Стась. Давай ещё.

— Сашка-а-а… Переста-а-ань! — я хотела добавить в голос суровости, но всё равно получилось слишком чувственно.

— Ещё.

— Га-а-ад!

— И ещё…

— Са-а-аш… Прекрати-и-и! — попыталась прорычать я, но вышло жалобно и страстно.

На этот раз Лебедев промолчал. Он только хрипло и тяжело дышал мне в ухо, продолжая растирать мои плечи. Иногда, когда я особенно громко всхлипывала, легко целовал в висок.

Не знаю, сколько это продолжалось, но когда он наконец отстранился, я была похожа на мешок с костями.

— Надо было в твоей комнате тебя растирать, — пробормотал Сашка. — Стась, давай, вставай. Тебе надо переползти в свою кровать, укрыться хорошенько и спать до утра.

— Я не могу-у-у, — провыла я, не отрывая голову от подушки. — Оставь меня здесь… умирать.

— Нет уж, белочка.