Я тебя не хочу

 — Венец творенья, дорогая Стася! Ты существо, ты существо… в котором нет, в котором нет не одного изъяна! Ни одного, ни одного!

Я почти пополам сложилась… а уж что творилось в комнате, даже не представляю, но приглушённый хохот я слышала отчётливо."

"Дверь распахнулась, в комнату шагнул Лебедев со слегка вытаращенными глазами. Увидел меня — и вытаращился ещё сильнее.

— Рифма хромала, — с трудом выдавила из себя я. — Стася — изьяна. Я же говорила, стихоплёт из тебя неважный.

Сашка вообще, кажется, не обратил внимания на мои слова. Быстро подошёл вплотную, поднял руку и прикоснулся кончиками пальцев к моей щеке.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Невероятно просто. А очки где?

— Линзы поставила, — ответила я с неловкостью. — Не люблю их, но сегодня надо. Невеста в очках — не комильфо.

— Да, — кивнул Лебедев, вздохнул — и поцеловал меня в губы. Легко и нежно, и жаль, что недолго — всего пару секунд. — Пойдём. А то гости, чего доброго, решат, что мы уже тут приступили к первой брачной ночи.

Сашка взял меня за руку и мы, улыбнувшись друг другу, проследовали к выходу из комнаты.

Когда мы прибыли в загс, мне захотелось срочно куда-нибудь убежать. И ведь это ещё не все гости, основная часть прибудет непосредственно в ресторан. Но этих… примерно двадцати человек мне хватило с лихвой.

Фотограф, который снимал Сашку, уже отчалил домой, и теперь всех фотографировал один Андрей. И было у меня предчувствие, что Ксюши на этих снимках будет чуть ли не больше, чем нас с Лебедевым.

К моменту, когда нас позвали в торжественный зал, я была готова потерять сознание. И от усталости, и от бесконечных улыбок, но самое главное — есть я уже хотела так, что была готова откусить кусок от собственного жениха.

Но удивительно — голод, оказывается, помогает утихомирить волнение. И когда мы шагнули в торжественный зал, мне уже всё было фиолетово — только бы скорее выйти отсюда и что-нибудь съесть. Неплохо было бы ещё платье снять и лечь на кровать, задрав ноги, но об этом лучше пока не думать.

Мы вошли в зал под марш Мендельсона, как положено. Свидетели, Ксюшка и Виталик, встали рядом, остальные расположились на стульчиках сзади. И меня в тот момент, когда марш стих и находящаяся перед нами с Лебедевым тётенька с одухотворённым лицом начала не менее одухотворённо что-то вещать, пробил такой хохот… Я затряслась, сжимая Сашкину руку, уткнулась глазами в пол, чувствуя, как в них вскипают слёзы, и изо всех сил старалась не заржать, представляя, как я перебираю гречку. Полную кастрюлю очень мусорной гречки…

Лебедев нежно погладил мои пальцы, и стало легче.