Я тебе (не) подхожу (СИ)

Договорившись с Ребровым, который, слава богу, не задает лишних вопросов и сразу соглашается подменить меня на переговорах, я спешу к бассейну. Прощаюсь с Максом и парнями и не мешкая еду домой, а оттуда — сразу в аэропорт.

Что ж, так даже лучше. Встречусь с Алисой вживую. Припру к стенке, и она скажет мне правду, никуда не денется.

Останется только решить, что с этой правдой делать.

Глава 28

Назар

Во время полета я никак не могу найти себе места, потому что мозг будто кислотой разъедает мысль, которая не пришла в голову раньше.

Что, если ребенок все-таки мой, и Алиса не сказала о нем по одной простой причине: хочет сделать аборт.

Ну а что, была проблема — нет проблемы. Ведь для нее нежданный малыш — наверняка та еще проблема, куда хуже моей эсэмэски.

Да, я помню, она рассказывала, как мечтает о детях, но говорить — не мешки ворочать, могла и соврать, с нее станется.

Руки сами собой сжимаются в кулаки, как представляю, что она без сомнений спешит избавиться от моего малыша.

А ведь еще вчера меня буквально разрывало на части от непонимания, что вообще делать, если ребенок мой. И угораздило же вляпаться в такое!

Однако теперь, после мыслей о возможном аборте, решение принимается словно само собой.

Если ребенок мой, никакого аборта не будет. Ни за что. Родит как миленькая, а малыша я заберу себе. Он не виноват ни в ситуации, ни в том, кто достался ему в матери.

Нет уж, такая родительница моему сыну или дочери не нужна. А то, что я один, вообще не проблема. Уж точно не стану падать в обморок при виде младенца, у меня хорошая школа — София. Я справлюсь. Обязан справиться. В конце концов, ну что я, единственный отец-одиночка?

Так, ладно, хорош гонять по кругу одни и те же мысли.

Остынь, Назар. Для начала нужно все выяснить.

Остается решить, где именно встретиться с Алисой. У нее дома точно не вариант. Там Марина, которая не даст поговорить спокойно, более того, скорее всего вообще накинется на меня со скалкой или сковородкой, она женщина боевая.

Придется вылавливать Алису на улице.

Я еду из аэропорта в гостиницу и следующие два дня с утра до вечера заседаю в кафе неподалеку от ее пятиэтажки.

Как назло, маячок не двигается с места, словно приклеенный.

Наконец, на третий день, когда я начинаю звереть, Алиса выходит из дома в полдень.

Я бросаю недоеденный обед и мчусь к магазину, в который она, судя по всему, и направляется. По крайней мере точка застывает именно там.

Застываю и я — немного в стороне от выхода. Становлюсь сбоку от входа, под дерево, потому что начинает накрапывать дождь, и нервно переминаюсь с ноги на ногу.

Через десять минут Алиса показывается на улице.

На ней легкая голубая куртка с капюшоном, а лицо освещает легкая улыбка.