Я тебя не отпущу (СИ)

Этот отель и подготовленная для нас горячая ванна. Эти жесткие пальцы, которые без прелюдии заполняют меня и растягивают. Эта тишина... полная, разрываемая лишь глубоким дыханием и моими тихими стонами. Все будто грань. Предел, которого я так опасалась.

— Ты идеальная. Везде. — Клим гладит меня по подбородку, вынуждая положить голову ему на плечо. — Такая охуенная. — Его рука вновь стекает на грудь и сжимает левый сосок.

— Я не уверена... Не знаю, смогу ли.

Представляю, как глупо это звучит. Мы оба возбуждены. Никто не мешает и не может причинить вреда. Клим — самый безопасный для меня любовник.

Даже представить не могу, чтобы он принуждал к чему-то насильно или делал больно. И все равно... старый страх сидит внутри и заставляет бояться.

— Я с тобой.

Клим подхватывает меня под ягодицы, на миг прикусывает за шею. И, не медля больше ни секунды, опускает на член.

В панике хватаюсь за края ванны. Промахнувшись, скольжу по горам пены. Суматошно нащупываю бортики и сжимаю их так сильно, словно хочу раскрошить.

— Расслабься, родная, — шепчет в затылок Клим. — Впусти меня.

Его головка уже во мне. Большая, распирающая. Опытные пальцы подготовили к такому размеру, но дурацкий страх оказался сильнее.

— Умоляю... — Сама не знаю, чего хочу.

Задыхаясь от болезненного проникновения, я до крови кусаю нижнюю губу и, кажется, плачу.

— Умница. — Клим вминает мои бедра в свой пах. Заполняет членом на всю глубину. — Я в тебе. Уже все. В тебе, — повторяет, успокаивая.

— Только не двигайся. Пожалуйста, дай мне минуту. — Пытаясь взять себя в руки, смахиваю с ресниц соленые капли.

Справиться сложно. Внутренний голос шепчет, что я самая плохая любовница на свете. Изуродованная изнутри и фригидная настолько, что даже Клим не захочет больше со мной возиться.

Будто желая добить, подсознание воскрешает в памяти картинки с другими руками на бедрах, с чужим хриплым дыханием и разрывающей болью.

Мои демоны рвутся наружу, заставляя сжаться. Они обнуляют удовольствие и легко, играючи гасят возбуждение. Превращают меня из счастливой женщины в беспомощную бабочку, насаженную на тупую иглу коллекционера.

— Это... Я, — с паузой произносит Клим. — Я люблю тебя, — говорит спокойно и четко.

От признания меня прорывает. Уже не сдерживаю слезы, позволяю им стекать двумя ручьями по щекам и капать в густую пену.

— Ты выбрал не ту.

— Я выбрал самую лучшую.

Вновь чувствую горячее дыхание на своей шее. Клим больше не кусает. Наоборот! Он медленно выписывает языком какие-то узоры. Невесомо целует и дует, как на рану.

— Я худший вариант, чтобы любить.

Ладони, обессилев, опускаются по бортикам вниз. Пальцы даже в воде подрагивают от перенапряжения. Плечи деревенеют.

— Единственный. — Клим поворачивает мое лицо к себе и губами ловит губы. — Другой такой нет.