Я тебя покупаю

– А-а-а-ааа…

Я не сразу поняла, что автором этого звука, вырвавшегося из самого нутра, являюсь я сама. Он был похож на стон раненого животного, которого почти добили, и оно, понимая, что смерть близко, ревёт… но так жалобно, тихо, едва слышно.

Предсмертно.

– Лина… Лин, тчш! – шепнула Ольга, но её остановил Кирилл.

– Хватит! Хватит уже. Перестаньте разыгрывать этот спектакль.

Он так и сказал – спектакль. И я вскинула на Кира глаза.

– Ты ведь знал? Знал об этом?

Он опустил глаза, но тут же поднял на меня взгляд. Хмыкнул, как будто в этом всём было что-то смешное.

– Знал, да.

– С самого начала?

– Да.

– Тогда ты козёл, Кир.

Это уже слова Ольги, хотя, мне было плевать, кто их произнёс.

– Почему ты сказал, что это спектакль?

Мой вопрос тоже выходит жалобным и приглушённым, но мне всё равно.

– Потому что ты ведь явно знала обо всём, Лина.

Кир подаётся ко мне, а я отшатываюсь от него. Делаю шаг назад, как будто он ударить меня хочет.

– Знала о чём? О том, что Сева жив?

От этого всхлипа кружится голова. И не только от него. Чудовищное осознание, что они оба уверены в том, что я водила их за нос, убивает.

– Что за другая жизнь, Сева? Что ты сотворил? Что ты сотвори-и-и-ил?

Сначала Кравцов – я ведь теперь имею право называть его именно так! – делает какое-то неуловимое движение в мою сторону. Мне даже кажется, что он сейчас схватит меня, прижмёт к себе, станет просить прощения, умолять забыть о том времени, что я была без него… Но он лишь закладывает руки в карманы брюк и произносит равнодушно:

– Я сотворил то, что сделало меня тем человеком, который сейчас стоит перед тобой. И я предлагал тебе эту самую жизнь. – Он кивает на лист с запиской, которую я так и не дочитала. – Ты же выбрала иной путь. И даже если на той банковской карте, которую я тебе оставил, вся сумма осталась в сохранности, – фотографий, где ты извиваешься на коленях чужого мужика, пока твой муж аж целых пять дней лежит в могиле, это не отменяет.

Меня замутило. Знаете это чувство, когда находишься где-то вне окружающего мира, но ещё не потерял сознание? Внутри – страх. Страх расстаться с реальностью, но в то же время – ещё и страх остаться в ней, потому что она смертельно опасна.

– Я… не хочу здесь больше оставаться, – шепнула в никуда, не представляя, была ли услышана. – Не хочу…

– Лина…

Рядом со мной оказалась Ольга. Встала так, чтобы быть передо мной, словно закрыть собой хотела.

– Я ведь уже могу уехать? – спросила то, что мне самой казалось очевидным.

Ведь всё закончено. То, ради чего меня сюда привёз Титов, состоялось. Месть. Он хотел видеть меня раздавленной? Сейчас у Влада было всё, чтобы он чувствовал себя удовлетворённым.

– Нет! – прогремел его голос, и я посмотрела на «мужа».