Я тебя рисую

– Вот именно! – бросила я.

Я снова пнула солому и перевела взгляд на арманца. Рисовать мне было не на чем. Разве только… я обошла его по кругу, придирчиво рассматривая. Что ж, видимо, ничего другого не остается.

– Ева, что ты делаешь? – напрягся он, когда я провела рукой по его спине. Заставляла себя не думать, что размазываю по израненной коже кровь. Это холст, просто холст… он дернулся, когда я случайно царапнула его ногтем. – Прости, дикарка, я сейчас слегка не готов к играм, – насмешливо протянул он.

– Болван, – прошипела я. Слеза все-таки упала на его спину горячей каплей, и арманец попытался вывернуться, чтобы увидеть меня.

– Ева, ты что, плачешь? – с подозрением спросил он.

– С чего бы мне это делать, арманец? – сипло спросила я. – Хорошо тебя… разукрасили.

– У меня мгновенная регенерация… – глухо отозвался он. – Все заживет… Как на драконе…

Ну да, конечно. Особенно когда казнить будут…

– Что-то твоя регенерация уснула крепким сном, – пробурчала я и нарисовала на его спине первый завиток.

Все рисунки Линтара я знала наизусть и могла повторить. А могла нарисовать новый…

– Дикарка, ты решила добить меня? Мне щекотно! – чуть слышно прохрипел арманец.

Я беспокойно посмотрела на его опущенную голову. Даже без знаний по целительству было понятно, что Линтару плохо. Очень плохо. Надо торопиться."

"Еще одна линия… Завиток. Росчерк. Короткие штрихи. Длинные спирали. Перекрестные линии, точки. Мазки пальцами, капли моих слез, скольжение грифелем. Реальность под ладонями, тело словно холст, и чувства – бесконечным переливом цвета. Черный грифель на коже, красная кровь на пальцах, желтый свет лампы, как маяк в бесконечности созидания и вечности воплощения.

Моя боль – новой техникой живописи, его боль – квинтэссенцией огня… Тонкий эфир чувств разбавлен жидкостью наших тел, солеными каплями крови и слез. Последняя линия… и точка.

Я выдохнула и отодвинулась. Посмотрела на грифель – сточился наполовину. Обошла Линтара, приподняла его голову. Он дышал тяжело, мощное тело вздрагивало.

– Мне пора, – тихо сказала я. Он смотрел на меня не мигая, хоть и дышал тяжело, с хрипами.

– Ты меня не простишь? – выдавил он. Я замерла, всматриваясь в желтую глубину, словно в воду дорххама. На самом донышке уже зарождался новый огонь.

И покачала головой.

– Не могу, Линтар.

– Тогда зачем… сделала это?

– Я ведь сказала – вернуть долг. Ты не позволил умереть мне. Я – тебе. На этом все, арманец.

– Все? Ты три раза спасала мне жизнь. Зачем, Ева?

– В Ранххаре я просто понимала, что без тебя мне не выжить.

– Я без тебя не уйду.

– А я не пойду с тобой. Я не прощу, Линтар, никогда, пойми это, – я смотрела в его глаза, в которых уже дрожало пламя. И раны на теле арманца стали медленно уменьшаться, затягиваться.