Я тебя рисую

Только не для меня… Я ощущал его везде: на простынях, на светлой обивке кресла, на шкурах… Запах моей дикарки, моей Евы. И стоило уловить его, внутри все свернулось жгутом, и мне захотелось завыть от тоски по ней.

Я собирал этот запах как помешанный, прижимался лицом, жадно втягивал эту иллюзию ее присутствия. Носился по комнатам, принюхиваясь, как дикий зверь, трогал, втягивал воздух, не в силах успокоиться. Потребность ощутить ее, почувствовать, прикоснуться сводила меня с ума. Мне казалось, что я умираю – настолько сильна была эта боль, это невыносимое чувство, словно у меня отобрали самое дорогое, отодрали с мясом.

А потом я увидел отражение в зеркале. Стою на коленях, сжимая в руках ее тунику, и скулю, словно щенок. А на моей спине раскинул крылья черно-красный дракон, будто кровь впечаталась в рисунок, став несмываемой."

"Ярость вспыхнула внутри жгучим пламенем, выжигая тоску. Зеркало треснуло и осыпалось осколками, когда я метнул в него что-то тяжелое, первое, что подвернулось. Поднялся, упорно считая свои вдохи и выдохи, заставляя сердце стучать ровнее, а не рваться из груди.

– Варлений. Я буду в гостевых комнатах.

Мои покои полностью переделать. Сменить все. Чтобы здесь не осталось… и намека на прошлое. Это сжечь. – Швырнул тунику на пол и, перешагнув, ушел.

* * *…ее губы скользят по моей коже, делая то, о чем я мечтал… трогают, облизывают, чуть прикусывают… какие у нее губы. Моя Ева… Она лежит на мне, и я чувствую сквозь сон эти прикосновения, шелк ее волос, уверенные настойчивые поцелуи. Она опускается все ниже, и я не хочу открывать глаза, чтобы не нарушать эту игру… моя дикарка…

Дикарка?

Перевернулся одним движением, прижав ее к постели, дернул за волосы.

Золотистые пряди, глаза, словно пепел на лепестках розы.

– Аярна! – отшвырнул ее так, что та слетела с кровати, но меня это ничуть не обеспокоило.

Она вскочила, уставилась на меня гневно. Ее платье валялось у двери, и на самой принцессе сейчас была лишь шелковая сорочка, почти не скрывающая тело.

– Убирайся, – зевнул, отворачиваясь.

Она встала на колени у постели, положила руку мне на бедро.

– Линтар, зачем ты так? Мы можем все начать сначала, правда? Ты все еще мой муж… И я люблю тебя… сильно люблю… – Ее ладонь двигалась по моей ноге, а сама Аярна легла грудью на постель, демонстрируя свои прелести.

Я лениво проследил движение ее руки. – У нас были разногласия, понимаю, ты злишься, но я докажу тебе свою… преданность. Вот увидишь, я смогу искупить свою вину…

– Вы с братом удивительно настойчивы, – перехватил ее руку, поднимаясь. – И живучи. Даже дикие звери, которых я спустил, вами побрезговали. И надо же, теперь ты здесь, стоишь на коленях, так призывно улыбаешься, – покачал головой. – У тебя странная любовь, дорогая.