Я тебя рисую

Вирххары ревели, а лошади ржали, словно предупреждая, что это еще не все. И точно… Земля дрогнула. Все замерли, застыли в нелепых позах, пытаясь понять, что происходит. И тут между нашими армиями вдруг вздыбилась почва и под изумленными взорами тысяч солдат начала расползаться в разные стороны, образуя глубокий ров, словно разделяя противников.

* * *– Назад, отходим! – слаженно скомандовали по обе стороны от увеличивающейся трещины в земле. Но солдаты и так уже неслись прочь от образовавшегося рва, который к тому же стремительно начал заполняться водой. А когда по берегам рва вытянулись аккуратные ряды елочек, словно забор, у всех моих генералов просто отвисла челюсть.

– Что это такое? Это какой-то бред! Невозможно!

Я, прищурившись, окинул взглядом притихшие скалы. И испугал генералов, потому что начал смеяться, догадавшись, кто автор раскинувшейся перед нами картины.

* * *С уступа вся долина была как на ладони. Слева арманцы. Ровные квадраты солдат в черной форме. У командующих поверх формы алые плащи с драконом, и белые волосы убраны в высокие хвосты, в которые вплетены острые наконечники. Вирххары в тяжелой сбруе, кожаные и металлические пластины закрывают уязвимую грудь ящеров и тоже выкрашены в алый.

Справа – зеленый, синий и желтый. Длинные полотнища штандартов, на которых притаились львы с ирисом и турмалиновое солнце. Чуть дальше небольшой островок белого, там взвод снежных барсов, уже в боевой форме. У них нет флагов и формы, у них клыки, когти и сила, способная одним ударом разорвать человека пополам. Пятна серого – это кочевники, их лица закрыты масками, чтобы Смерть не увидела и прошла мимо, а тела укрыты бесформенными серыми тряпками, под которыми скрываются жилистые гибкие тела, изогнутые клинки и отравленные дротики.

И еще я вижу над долиной ядовито-коричневое предвкушение битвы. Серый страх смерти. Бурую ржавую агрессию и терракотовую жажду крови.

И у меня в руках лишь черный грифель, чтобы все это изменить.

Я рисую на шелке, почти не глядя, как мои художества воплощаются в реальность. Но, судя по возгласам стражей и фырканью Хлои, у меня получается…"

"«И елочек добавь», – посоветовала драконица, фыркая от смеха.

– Не мешай, – отмахнулась я.

Диос и Виар хохотали, лежа на уступе и рассматривая раскинувшуюся внизу долину. Тучу я начала рисовать еще в полете, а вот все остальное уже на скале, удобно расположившись на плоском камне. Подол моего платья Виар просто отрезал клинком, так что у меня получился неплохой холст. Я даже подумала, что надо освоить новую технику живописи – на влажном шелке.

«Ева!» – драконица ткнула меня мордой, и я отпихнула ее, чтобы не мешала. Но Хлоя снова уткнулась мне в плечо.