Я тебя у него заберу

 — челюсть сжалась, а на лице появилось выражение отвращения, — слава Богу, что додумалась не раздвигать ноги перед этим…

Он даже не произнес имени Демьяна вслух…

— Пап, мы любим друг друга. Пожалуйста, выслушай!

— Хватит, наслушался, — тихо отрезал папа, — телефон давай сюда. Всю технику тоже. В Россию вернешься уже замужней, чтобы больше не повадно было смотреть по сторонам.

Меня согнуло напополам от резкой боли в животе — это безысходность растеклась кровью по телу, причиняя невыносимые мучения…. Реальность оказалась намного более жестокой, чем я могла предположить раньше.

Глава 42

Мариам

Родной город встретил нас теплым солнцем, лучи которого, играя отблесками на окнах аэропорта, словно издевались надо мной своей жизнерадостностью. Стягиваю с головы солнцезащитные очки, чтобы спрятаться от яркого и такого броского счастья.

Сейчас бы больше порадовал дождь.

— Давиду знать пока ничего не нужно, — мама в очередной раз напоминает мне о том, что никто не должен быть в курсе моего «проступка», потому что если знают двое, то будет известно всем вокруг, а нам нельзя портить репутацию и позволять такой тени упасть на семью.

Я киваю.

— Мама, Мариам, — голос брата звучит откуда-то справа, и мама, развернувшись, раскидывает руки в стороны, чтобы обнять Давида.

— Здравствуй, сынок.

— Привет, Мариам, — оставив на моей щеке поцелуй, Давид обводит нас удивленным взглядом.

— Удивили вы конечно. Не думал, что приедете раньше августа.

— Да мы тоже не думали, — отмахивается мама, — но Мариам сдала все экзамены, и мы решили вырваться из душной Москвы.

— А отец?

— Ой, у него дел по горло. Ресторан постепенно выбирается из ямы, работы все больше, поэтому он приедет позже.

Забрав чемоданы, мы усаживаемся в машину. Мама садится спереди, я же, откинув голову на спинку, безразлично утыкаюсь в окно. Раньше возвращение на родину приносило теплую радость. Ностальгия врывалась в каждую клетку, принося волной приятные воспоминания из детства. О том, как мы с девочками бегали по улицам, купались в фонтанах на площади. Гоняли голубей и собирались во дворах друг друга, чтобы поделиться своими «детскими секретами». Сейчас же Ереван кажется таким далеким и чужим, как никогда раньше.

Знакомые улочки проносятся мимо, не тормоша абсолютно ничего внутри. Это моя будущая тюрьма, которую я выбрала для себя сама.

Ежусь, обхватывая себя руками. Мне холодно, хотя на улице плюс тридцать.

— Отключить кондиционер?

Взгляд брата в зеркале заднего вида отрывает от размышлений. Он как и всегда очень внимателен ко мне.

— Нет, не нужно. Уже скоро приедем.

Давид прищурившись задерживает на мне глаза еще на пару секунд, а после возвращает внимание на дорогу.