Я тебя забуду

— Я уже тебя завел! Так весело, что придушить хочется! — летит мне в спину в том же зверином тоне.

На этом надо бы остановиться. Ставки и так взлетели до небес. Однако вся накопленная злость волной рвется наружу.

Не дойдя пару метров до двери, резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов:

— А я вас развлекать и не обязана! За развлечениями к дамочкам своим валите!"

"— Куда моим дамочкам до тебя?!

Шаталов и до поездки не тянул на доброго парня. А сейчас вообще... без грима и кастинга прошел бы на роль огнедышащего дракона.

— Не справляются? Скучные настолько, что приходится самому ублажать себя в душе? —

Пячусь к двери, но подбородок держу высоко. Так, чтобы у гада и мысли не возникло, что боюсь. Хрен ему, а не моя слабость!

— Язва! — Остановившись на середине пути, Марк вскидывает голову вверх и делает глубокий вдох. — Какая же ты язва!

Он в несколько шагов сокращает расстояние до двери. И своим телом, как тараном, вносит меня в дом.

— Вы, я смотрю, тоже не ангел.

Нужно драться! Выместить наконец всю ярость и обиду. Порадовать ладони пощечиной, а колено — ударом по самому ценному. Заслужил ведь! Но вместо этого я впечатываюсь в торс Шаталова. Изо всех сил обхватываю его талию. И жадно вдыхаю терпкий, с примесью сигарет, кедра и чего-то еще аромат. Чистый наркотик.

— У тебя инстинкт самосохранения с детства атрофирован? Или это мне так повезло?

Мужские пальцы быстро собирают мои волосы в хвост и тянут его вниз, заставляя выгнуться. Больно и сладко.

— Трудно, да? — Облизываю пересохшие губы.

— Дико! — рычит Шаталов, не сводя взгляда с приоткрытого рта.

— Другие не удовлетворяют? — выпаливаю первую пришедшую на ум догадку. А бедрами еще сильнее вжимаюсь в его пах. Рельефный, горячий, с таким большим и твердым членом, что пальцы на ногах поджимаются.

— Девочка, ты без мозгов! В курсе?

Ладони Марка стекают со спины на попу. Он сжимает ее своими загребущими лапами. Сразу всю, будто мой зад выточен под его руки. Откалиброван под этого мужчину до последнего миллиметра. Дергающийся кадык лучше любых признаний выдает мысли и желания.

— Если скажу, что уже не девственница, ты это как-нибудь переживешь?

Я замираю, ожидая реакции. Даже дыхание перехватывает. Чувствую себя сапером, который пытается обезвредить свою первую в жизни бомбу. И мгновенье спустя чуть не подпрыгиваю от черного взрыва в глазах напротив.

— Я тебе не мальчик и не добрый сокурсник из общаги. Переживай лучше за себя!

Ума не приложу, откуда Шаталов все знает, но от этого предупреждения по телу разбегаются мурашки и кожа под железными пальцами начинает гореть огнем.

— А ты только угрожать будешь? — Словно заношу ногу над пропастью. Страшно. От собственной смелости голова идет кругом.